Книга Покоренные, страница 27 – Ульяна Соболева

— Ты простила?

— Нет.

— Но осталась.

— Да.

— Почему?

— Не твоё дело.

— Значит, сама не знаешь.

— Знаю. Просто объяснение не превращает тебя в человека, которому оно принадлежит.

Он наклонился ближе. — Любовь к насильнику не делает тебя слабой?

— Делает меня сложной. Слабой меня сейчас делают стяжки и четверо мужчин. Не льсти своей психологии.

Здоровая половина лица дёрнулась. Фарид хотел разрушить версию, в которой я защищаю Саида ложью. Я не дала. Правда оставалась моей, даже когда причиняла ему боль.

— Включай камеру, — приказал он.

Красный огонёк загорелся. Фарид встал за спиной, не касаясь. Он уже понял: прикосновение даст ему крик, но не нужные слова.

— Передашь мужу сообщение. У него два часа. Он привезёт индекс остаточного архива, список мёртвых точек и две доли ключа на старый причал. Один. Если появится группа, женщин начнут вывозить по частям.

— Ты только что признал, что они здесь.

— Ты слышала достаточно.

— Чтобы штаб понял больше, чем ты хотел.

Он кивнул Виктору. Тот приблизил объектив.

— Говори.

Я посмотрела прямо в камеру. Представила Саида перед записью: тёмные глаза, руки, готовые сломать телефон, Макс рядом, отец, который уже ищет способ взять оружие. Не просить их успокоиться. Дать работу.

— Саид, серую папку не открывай. Сначала проверь холодные счета вместе с Максом. Здесь много голосов, и ни один нельзя обменять на меня. На причал один не едь. Если придётся выбирать между архивом и мной, сохрани людей в списках.

Фарид усмехнулся. — Очень благородно.

— Я ещё не закончила. И не смей считать, что мой зов означает прощение. Я знаю, что ты придёшь. Это не доброта и не супружеская привилегия. Просто ты слишком упрям, чтобы оставить счёт неоплаченным.

Виктор хмыкнул. Фарид ударил тростью по полу.

— Достаточно.

— Нет. Папе скажи, что я помню: рельсы всегда идут рядом с водой, но сегодня вода холоднее. Орсу — пусть проверит второй слой. Авре…

Я остановилась. Не знала, что сказать женщине, продавшей маршрут. Фарид ждал.

— Авре ничего. Она уже выбрала.

Красный огонёк погас.

— «Холодные счета», «второй слой», — повторил Фарид. — Думаешь, они соберут адрес из красивых слов?

— Нет. Думаю, ты будешь нервничать, пытаясь понять, какие из них код.

Он достал нож. Лезвие блеснуло под лампой, и комната исчезла. Остался металл, белая ткань, мамина кровь. Ремень на груди стал чужими руками. Я дёрнулась так резко, что стул скрипнул.

— Не надо, — вырвалось из горла.

Фарид остановил лезвие возле лица. Он получил реакцию и наслаждался ею без спешки.

— Вот она, — тихо сказал он. — Не жена, не оперативник. Девочка на полу.

Я не могла заставить тело перестать дрожать. Могла только смотреть ему в глаз.

— Девочка выжила. Тебе стоило выбрать другой призрак.

Нож скользнул по волосам. Фарид отрезал тонкую светлую прядь и завернул в фотографию Лены. Я закричала не от боли — от того, что его пальцы коснулись маминого лица. Рванулась, стяжки разодрали кожу сильнее.

— Не трогай её!

— Мёртвым всё равно.

— Мне не всё равно!

Камера снова включилась на несколько секунд. Он хотел именно этот крик. Потом Виктор погасил запись. Я заставила себя замолчать. Дыхание срывалось, щёки были мокрыми, но я подняла голову.

— Ты проиграл.

— Почему?

— Хотел показать сломанную девочку. Записал женщину, которая дала им код и признала правду раньше тебя. Саид увидит страх. Он его знает. А Макс увидит компрессор, кабель и то, как дрожит лампа от поездов.