Книга Покоренные, страница 9 – Ульяна Соболева

Орс вывел на стену последовательность событий. В одиннадцать двенадцать Авра вошла по разовому гостевому пропуску. Через восемь минут её старый сервисный токен запросил расписание поставок. В двенадцать двадцать Карина изменила заявку фургона со своего рабочего профиля и просмотрела индекс сорок семь. В двенадцать сорок семь создала отложенный пакет. В тринадцать ноль четыре вышла к машине. Ни взлома внутренней двери, ни отключённой камеры, ни приказа охране. Все шаги принадлежали ей.

— Она не хотела, чтобы мы остановили, — сказал начальник смены.

— Это я уже понял.

— Тогда почему оставила столько следов?

— Потому что не собиралась умирать. Карина умеет нарушать правила так, чтобы потом заставить нас признать: правило было плохим.

Я произнёс это грубо, однако гордость всё равно поднялась под рёбрами и тут же смешалась со страхом. В старом доме она рисовала маршруты на салфетке, не имея телефона. Теперь построила цепочку, которую мог восстановить чужой криминалист. Между этими женщинами лежали годы. Фарид, если это был он, рассчитывал на прежнюю пленницу. Он мог обнаружить, что похитил человека, способного вести его к нам изнутри.

На карте открыли телеметрию фургона. Штатный трекер показывал остановку у сервисной зоны, потом машина проехала ещё триста метров и замерла. Защищённый телефон Карины передавал инерциальную точку ещё четыре минуты, прежде чем связь исчезла. Расхождение подтверждало пересадку, но не направление: на развязке можно было уйти к северу, югу или обратно в область. Камеры требовали официального запроса. Я ненавидел каждую такую минуту, но после Радича знал, чем заканчиваются операции, в которых один мужчина считает своё отчаяние достаточной санкцией.

Авра сидела у окна. Она поднялась, когда я вошёл, но не склонила голову. Мы давно закончили союз, в котором она называла терпение супружеским долгом, а я отсутствие любви — честностью. Она получила отдельный дом, содержание без условий и документы, позволявшие жить вне моей фамилии. Всё, чего у неё не было в те годы, когда я считал её частью обстановки. Свобода не сделала нас добрее друг к другу.

— Где Карина? — спросил я.

— Она уехала.

— Это я вижу. С кем?

— Не знаю.

— Тогда зачем приехала ты?

Авра перевела взгляд на прозрачный пакет. — Я принесла телефон. Там женщины.

— И маршрут.

— Да.

— Кому ещё ты его дала?

Её лицо осталось неподвижным. Только большой палец провёл по кольцу на другой руке — не моему, простому серебряному. Старый жест. Авра всегда касалась украшения, когда выбирала, сколько правды выдержит мужчина перед ней.

— Я отвечу следователю, — сказала она.

Правильная фраза. Я должен был оценить. Вместо этого сделал шаг, и Авра побледнела. Не от нынешнего меня — от памяти о том, каким я был. Я остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Он уже едет, — ответил я. — До его приезда ты останешься здесь добровольно. Если захочешь уйти, дверь открыта. Но твой выход зафиксируют, и каждая минута станет частью дела.

— Ты изменился.

— Нет. Я научился не давать первой мысли оружие.

На пороге появился начальник смены с журналом доступа. Его руки дрожали, но он не прятал листы.

— Господин… Саид, в системе два события с одним идентификатором. Гостевой токен, который выдавали госпоже Авре при продаже дома её матери, вошёл в сеть отсюда в десять сорок. В одиннадцать двенадцать тот же токен использовали с внешнего адреса. Так не должно быть.