Книга Смерть в его глазах, страница 47 – Ульяна Соболева

Максим убрал пистолет так, будто снова увидел во мне угрозу, а не мальчишку, которого обязан беречь. — Вылезай, — сказал он.

— Мы посреди дороги.

— Дальше ты идёшь сам.

Максим остановил машину у пустого тротуара. Я вышел под ледяной дождь. На секунду наши лица оказались рядом: одинаковая линия скул, одинаково сжатые рты, одна и та же привычка отталкивать тех, кого страшно потерять. Двигатель продолжал работать. Выхлоп смешивался с дождём, а Максим всё ещё смотрел на меня через открытую дверь.

— Для тебя это ничего не меняет, да? — спросил он.

— Что именно?

— То, что я твой отец.

Я сглотнул железо и ответил правду, которую ненавидел: — Кровь — не индульгенция. Он кивнул, будто другого и не ждал. — Тогда больше не называй себя моим сыном.

Машина сорвалась с места и обдала меня грязной водой. Я остался под ледяным дождём, а машина Максима исчезла за поворотом. Люди Лиса остановились рядом почти сразу. С заднего сиденья вышел тот самый мужчина в тёмной куртке и молча открыл мне пассажирскую дверь.

— У вас водители меняются быстрее, чем угрозы, — сказал я мужчине в тёмной куртке.

— Машину забрал командир. Садись. Осталось два часа девятнадцать минут.

Он был не охранником, а секундомером с пистолетом. Я сел. Внутри пахло мокрой тканью и дешёвым кофе. На панели горел маршрут обратно к офису Радича, но рабочий телефон завибрировал прежде, чем водитель тронулся. Сообщение Карины состояло из двух слов: «Папка найдена». Следом пришли шесть цифр и фотография серого корешка без текста. Она не отдала местоположение и не переслала содержимое — только индекс, который можно было принять за ответ на запрос Лиса. Наш условный канал оставался цел.

Я смахнул уведомление, но копия уже ушла наблюдателям. Через несколько секунд Лис написал: «Координаты?» «Индекс нужно сверить. Везите к городскому хранилищу на Промышленной».

Шесть цифр привели нас к пыльному карточному каталогу городского хранилища: корпус, ряд, ячейка. Карина нашла дорогу, не выдав, откуда её знает. Водитель свернул к старому налоговому управлению. Мужчина рядом коротко сообщил в телефон только адрес. Я промолчал.

Хранилище занимало подвал бывшего налогового управления. Дежурную разбудили приказом с печатью Лиса; она не задавала вопросов, только выдала журнал посещений и потребовала надеть перчатки. Мужчина в тёмной куртке шёл в двух шагах и фотографировал каждую полку телефоном.

Нужная ячейка содержала папки ликвидированной транспортной фирмы. Между годовыми отчётами лежал тонкий металлический жетон с выбитым номером и конверт из серой бумаги. Я не коснулся их сразу. На клапане стояла подпись Радича поперёк линии склейки; вскрытие уничтожило бы единственный признак целостности.

Я сказал, что нашёл. Наблюдатель тут же потянулся к конверту, но я остановил его: в задании сказано не уничтожать оригинал, а подпись Радича пересекает линию склейки.

Я заставил дежурную запечатать конверт в прозрачный пакет. Подпись Радича по-прежнему пересекала клапан. На обороте нашлись короткий код и адрес ещё одного хранилища. Не сам архив — следующая дверь. Номер жетона открыл только первую строку; вторая требовала ключ, которого у людей Лиса не было.

Наблюдатель назвал находку недостаточной. Я постучал ногтем по подписи и напомнил: Лис требовал первый материальный след — перед ним были запечатанный конверт, адрес и жетон. Если вскрыть бумагу сейчас, Карина поймёт, что мы нашли ячейку, и второй ключ исчезнет.