Книга Право сильного, страница 115 – Юлия Арниева

Когда четверть часа спустя я вошла в библиотеку, его там еще не было. Я устроилась за столом, открыла лежавшее письмо, успела прочесть первые строчки, когда часы в холле начали бить десять.

Эшворт вошел с последним ударом. Он остановился у стола, дождался, пока я предложу ему сесть, и только после этого занял кресло напротив.

— Итак, лорд Эшворт.

— Вы были в Лидсе. А мистер Мюррей едва ли не единственный человек в Англии, ради которого вам стоило проехать сто семьдесят миль, если вам нужна машина и вы не желаете ждать, пока в Бирмингеме найдут для вас время. Полагаю, вы сделали ему предложение.

— Допустим.

— Тогда я предпочту сказать сразу то, ради чего просил об этой встрече. Мне тоже нужен мистер Мюррей. Если потребуется, я предложу ему втрое больше вашего.

Я откинулась на спинку кресла.

— Предупреждаете соперника заранее?

— Вас — да. Я предпочел бы неудобную откровенность удобному молчанию. Во всяком случае, с вами.

— Вам так нужны машины.

— Мне нужно больше машин, чем сейчас возможно получить. У Болтона и Уатта в работе одиннадцать, но даже при самых благоприятных обстоятельствах больше двух или трех в год они мне не дадут.

— Откуда такая спешка, лорд Эшворт?

— Вы знаете, что я строю не торговый флот.

Это прозвучало утверждением, и я не стала притворяться удивленной.

— Догадывалась.

— Я так и полагал. Поэтому не стану оскорблять вас объяснениями, в которые вы все равно не поверите. Амьенский мир подписан, но в правительстве не считают его прочным. Есть условия, исполнение которых уже вызывает больше вопросов, чем должно было бы через несколько недель после заключения мира. Мальта — одно из них. Если Франция и Англия не договорятся, нынешняя передышка может оказаться весьма короткой.

— И вы строите корабли для следующей войны.

— Я строю их на случай, если она начнется раньше, чем всем хотелось бы.

— Почему вы так уверены, что ваши корабли вообще поплывут? Лодку мистера Саймингтона, насколько мне известно, испытывали на канале. В канале, лорд Эшворт, нет ни волнения, ни зыби, ни соленой воды, и мне это обстоятельство представляется существенным. На волне колесо будет то уходить в воду глубже, чем следует, то молотить по воздуху, а котел придется питать тем, что окажется за бортом. Я не берусь судить о машине, но мне трудно поверить, что судно, доказавшее свою пригодность на канале, непременно поведет себя так же в открытом море.

— Мне тоже.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

— И тем не менее вы строите.

— В конце июня мы спустим первое судно и узнаем, насколько были правы. До тех пор у меня есть расчеты, испытания отдельных узлов и люди, каждый из которых уверен в своей части работы. Для нового дела это почти роскошь.

— Допустим, первое испытание пройдет успешно. Что это докажет? Одно судно, один выход, одна погода. Чтобы убедиться в его надежности, потребуются месяцы, если не годы, а у вас, полагаю, нет ни того ни другого. Значит, вслед за первым вы отправите в море остальные, не зная, как поведет себя машина через десять, двадцать, пятьдесят выходов. И это ведь не торговые суда, лорд Эшворт. Что произойдет, если однажды машина откажет посреди пролива, когда на борту будут люди?

— На войне люди гибнут и от вещей, надежность которых давно доказана. Я говорю это не потому, что считаю подобный довод хорошим, графиня, а потому, что другого у меня нет. Вы правы: мне понадобились бы годы. Мне их не дадут. От меня не требуют доказать, что судно безупречно. От меня требуют сказать, когда оно будет готово.