Книга Право сильного, страница 165 – Юлия Арниева

— Прошу простить мне подобную бесцеремонность, графиня. Вы возвращаетесь из Карлтон-хауса и, вероятно, утомлены. Однако я рассудил, что вам будет удобнее дать показания здесь, нежели в казенных стенах, а мне — выслушать их без писаря, который почитает своим долгом записывать каждый вздох. Протокол я составлю сам. Память у меня, смею надеяться, надежнее большинства писарей.

— Я и не подозревала, сэр Ричард, что на Боу-стрит настолько неудобные стулья.

— Стулья там вполне сносные, миледи. Зато стены тонкие. — В полутьме мелькнула улыбка. — Пленного из Эппингского леса я видел. О своем нанимателе он знает примерно столько же, сколько лошадь о цели путешествия, и большего от него, боюсь, не добиться. Поэтому я хотел бы услышать вашу версию. Полагаю, она у вас есть и, насколько я могу судить, расходится с версией лорда Эшворта.

— А какова ваша, сэр Ричард?

— У меня их несколько, графиня, и до сих пор они ведут себя благовоспитанно и не мешают друг другу. Когда одна из них начнет теснить прочих, я, возможно, сочту нужным вам об этом сообщить.

Другого ответа я от него и не ждала. И рассказала все по порядку, стараясь не упустить ничего существенного и не прибавить ничего от себя. Подпись «Уолтер Хавершем» в портовых книгах Филадельфии и второе имя, которым младший сын Уолтера никогда не пользовался. Комната в Эдинбурге, за которую Дэвид Эрскин платил вместе с Кэлвертоном. Векселя Финдли, Гербакл, лакей с отравленным портвейном и конюх, найденный в овраге. И наконец телега поперек дороги и слова пленного о том, что убивать им не велели.

Форд слушал не перебивая и еще некоторое время после того, как я умолкла, смотрел в окно на пустую улицу.

— Цепочка весьма изящная, миледи, — проговорил он наконец. — К несчастью, в ней нет ни одного звена, за которое согласился бы ухватиться суд. Подпись чужим именем в книгах другой страны, дружба двух студентов, векселя, купленные с соблюдением всех правил… Присяжные не любят подобных построений, зато стряпчие разбирают их с величайшим удовольствием.

— Мне это известно, сэр Ричард.

— Но есть обстоятельство, о котором вам, полагаю, неизвестно, и оставить вас в неведении я считаю неучтивым. — Он помолчал, взглянув на освещенные окна дома. — Разбирая дела лорда Ярмута, леди Уэстморленд и еще нескольких почтенных особ, которым теперь приходится поправлять здоровье кто в Париже, кто на водах, а кто, подобно его высочеству, на Гибралтаре. И знаете, что меня заинтересовало? Одни и те же корабли. Они ходили под американским флагом, заходили в Линн и Уэллс и доставляли грузы, которых не значилось ни в одной таможенной книге. Сахар, ром, кофе, табак — все из Вест-Индии.

— Но разве эти товары запрещено ввозить в Англию?

— Отнюдь. При условии, что их доставляют британские суда и за них уплачены положенные пошлины. А пошлины за годы войны выросли настолько, что на одном сахаре можно составить изрядное состояние, если избавить себя от необходимости их платить. Нашим торговым судам приходилось ждать конвоев, терять месяцы в портах, а порой и вовсе попадать в руки французских каперов. Американцы же пользовались преимуществами нейтральной стороны. И некоторые предприимчивые господа решили, что гораздо выгоднее воспользоваться чужим флагом, нежели терпеливо дожидаться собственного корабля и честно рассчитываться с казной.