Книга Бессмертный, страница 122 – Эмма Хамм

Джессамина облизнула губы. От вида розового языка кровь прилила к его члену. Богу пришлось слегка отстраниться, чтобы она не почувствовала, как он упирается ей в поясницу.

— Может, – сказала она низким голосом. – Ты хотел, чтобы я проснулась?

— Если тебе так проще – скажи цветку проснуться.

— А если он не захочет?

— Думаешь, меня это волновало? – Элрик обвил рукой ее плечи, почти касаясь груди, и притянул к себе. – Думаешь, что я увидел тебя там, лежащую во тьме, и задумался, хочешь ли ты проснуться? Нет, кошмар. Я сказал себе: только взгляни на эту женщину с душой ведьмы и волосами черными, как сама ночь. Я хочу, чтобы она ожила. Мне совершенно неважно, хотела ли она упокоиться с миром. Ради меня она восстанет.

С губ сорвался дрожащий вздох. Оба не смогли сдержать стон, когда Джессамина потянула из него магию. Он чувствовал, как она растекается по венам девушки, по ее такому живому телу. Магия плотно обвивала манящие формы, а затем устремилась к цветку, который вмиг расцвел. Ярко-красные лепестки больше походили на капли крови.

Все случилось так быстро, что Бессмертный даже не успел моргнуть. Это была… магия. В самом чистом и прекрасном ее воплощении.

Бог уже забыл, что его силы могли сотворить подобное. Он прижал ее к себе крепче, абсолютно забыв, что пытался скрыть свое возбуждение.

— Мою магию не использовали во благо так давно, – пробормотал он. – Ее всегда использовали, чтобы причинять боль и мучения. Каждая ведьма, что приносила меня в жертву, вонзала ножи мне под ребра, и все ради возможности творить ужасные, отвратительные вещи. Но ты отличаешься от них, Джессамина. Ты вдыхаешь жизнь в камень и заставляешь цветы распускаться.

— Ты слишком хорошего обо мне мнения. Я тоже убивала с помощью твоей магии.

О, он не забыл об этом ни на секунду. Воспоминание о смерти Бенджи все еще заставляло его губы растягиваться в довольном оскале.

— Ты дикая ведьма, кошмар. Убила человека, который тебя предал. Ты доверила ему жизнь своей семьи, а он просто растоптал ее грязным сапогом. Ты стала воплощением его наказания, и была абсолютно великолепна в своей беспощадности.

Джессамина покачала головой, упираясь в его плечо.

— Великолепна или ужасна?

— Это одно и то же.

— Чем дольше я с тобой, тем больше хочу озвереть от мести и вернуть королевство. – Ее голос стал совсем низким и гортанным. В ее словах крылся весь спектр эмоций, но больше всего выделялось желание. – Когда-то я боялась крови и насилия, но теперь боюсь, что уже слишком сильно загрубела за это время.

Элрик сжал ее чуть крепче, притягивая все ближе.

— Ни одна война не обходилась без жертв. Совсем не обязательно убивать всех, но ты не выиграешь без пролитой крови.

Одна только мысль об этом заставляла его ушу изнывать от удовольствия. Она была так прекрасна в гневе. Ярость заставляла ее глаза темные пылать, а грудь вздыматься от рваных вздохов. Представляемый им образ заставлял его хотеть поклоняться ей на коленях между девичьих бедер. Ему нравилась та сторона ее личности, которая выходила на свет только в момент угрозы опасности.

Несколько мгновений девушка молча размышляла, пока они оба смотрели на распустившийся цветок. Затем она наконец прошептала:

— Я думала о тех мужчинах, которые убили меня.