Книга Зимние Боги и Змеи, страница 198 – Венди Хейсс

— Я о том, что он никогда не действует ради такой мелочи. Он павлин, всё делает громко и напоказ. Обрати внимание на детали и увидишь настоящий замысел.

— Думаешь, он что-то планирует?

— Не думаю. Подозреваю. К этому времени насторожиться рядом с ним должен уже каждый, — она была права. Недооценка опасна, особенно когда речь шла о Сайласе.

— Когда мы вернулись из Киркуолла, почему ты позволила отправить тела обратно?

Она откинулась на спинку кресла и снова принялась вертеть книгу, полностью отрешившись от происходящего.

— Ты сказал одну правду.

— Значит, признаёшь, что и в тот день солгала. А потом спрашиваешь, почему я пытаюсь увидеть за твоими поступками что-то ещё.

Мои слова застали её врасплох. Она молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Зачем ты пытаешься?

— Я спросил первым.

— А я спросила в ответ.

Потому что она путала меня. Потому что от её сомнительных слов и ещё более странных поступков кружилась голова. Потому что меня мучило, что я не мог поместить её ни в одну из категорий, которым меня учили. Ния говорила о тонкой грани между добром и злом, но для меня такой грани никогда не существовало. Человек либо прав, либо нет.

— Потому что хочу тебя понять.

— Тебя отправили не за этим, — ответила она, и лицо постепенно нахмурилось.

— Почему так ужасно, если кто-то тебя поймёт?

— Открывать правду о себе всё равно что кровоточить перед акулой, — монотонно произнесла она. Слова вышли не вполне уверенно, — Ты уже узнал слишком много моих слабостей. И не забывай, кто ты для меня, — но её правда была похожа на лунный цветок. Ей требовалась определённая тьма, чтобы раскрыться, а распустившись, она ошеломляла и заставляла меня содрогаться. Если что-то и стало моей слабостью, то именно её истины.

— Кто я для тебя, Сноу?

— Мой кошмар.

Её слова вновь воздвигли между нами невидимый щит. Он всегда был здесь. Возможно, на мгновение дрогнул, но исчезнуть не мог, как и её прошлое. Две правды. Одна искренняя, другая разбивающая сердце. Я напоминал ей о кошмарах, а она мне о луне. Мы оба видели друг друга во тьме. Почему же она начинала сиять в моей?

Мы покинули библиотеку под её раздражённое рычание, обращённое к животу. Тот не переставал урчать, пока она силой не протащила нас на кухню. Красный плащ сняла, тёмные волосы распустила, корона болталась на запястье, а её красные туфли нёс я. Сама она босиком растянулась на одной из скамей для слуг и нетерпеливо ждала рагу, жуя пустую ложку. Кен, как обычно, не удивился её появлению в трапезной для прислуги. Поприветствовал и пообещал быстро приготовить любимое блюдо. Она была для меня такой странной. Во сне и за едой выглядела настолько обычной, что я забывал, на кого смотрю. Трудно было поверить в чудовище, когда она набила рот до отказа и едва могла дышать, а после глотка по щеке скатилась слеза.

— На меня смешно смотреть? — спросила она и с грохотом бросила ложку на стол. Она казалась почти обиженной.

— Почему ты спрашиваешь?

Она нахмурилась и указала на моё лицо.

— Никогда не видела, чтобы тебя настолько забавляло происходящее, пусть ты и стараешься не показывать.

— Меня не забавляет.

Она недоверчиво уставилась на меня и снова принялась есть.

— Кусок дерева и то выразительнее, — пробормотала она, раздражённо покосившись. Я почти снова рассмеялся и получил ещё один свирепый взгляд. Умиление. В таком виде она была очаровательна.