Книга Зимние Боги и Змеи, страница 324 – Венди Хейсс

Никто не мог войти. Поэтому деревни атаковали снова и снова? Налёты были недавними, значит, соларийцы до сих пор не нашли путь внутрь. Как и мой отец. Похоже, нападения на деревню служили лишь прикрытием. Оставался другой вопрос. Почему именно здесь, возле храма, сильнее всего воняло магией Меланты? Мемфис проглотил зелье нашего ремесленника, который сумел отследить узор её силы. Она тут же прилетела сюда и нависла над храмом. Под действием зелья её взгляд видел красный туман, окутывавший деревню, и яркие следы ремесла Меланты прямо возле храма. Ремесленник, которого мы посетили по дороге в Аринт, рассказывал, что в Элдмуре Меланту знали как зельевара и призывательницу. Я снова вспомнила наш разговор с Килианом и Малом в Брогмере. Но что она могла призвать здесь? Как портал и эликсир помогали делу моего отца? Сломать завесу другого ремесленника невозможно, какими бы навыками ты ни обладал. Особенно если создатель давно мёртв и владел силой древних мастеров. Меланта выглядела муравьём, пытающимся поднять быка. Отец вернул её из Калиго, чтобы добыть то, что скрывает храм? Но тогда зачем ему Серафим, Мирдур, Ханай и Солария?

Я провела пальцами по выцветшей резьбе у входа в поросший мхом и дурными знаками храм. Древний язык словно поднялся в воздух и прошептал слова у меня на затылке, как сквозняк в пещере. Пустой, гулкий, шипящий.

Khȏl gval, gral, glȃrda. Khȏl zul. Ȃr rhakili re wah, Khȏl balka. Ȃr rhakili re zǔl, ȃr rhakili re khar, wȏ ȃra din rhakili re khur.¹⁸

— Что здесь написано? — спросил Кай, присев рядом.

— Бог пришёл, ушёл, остался. Бог одарил. Берегись того, что бог изгнал. Берегись даров. Берегись её, не ведавшей о нём.

Произнося перевод вслух, я содрогнулась.

— Кай…

— То же самое было написано на дороге к Вальда Акме.

Вальда Акме была высочайшей точкой Волантов. Именно туда, насколько мы знали, направлялись найденные Исийордские солдаты.

— Завеса подействовала на Сама. Свела его с ума. Это была не Меланта, а…

— На тебя она не действует, поэтому ты пойдёшь. Ты обещала Саму, — закончил он за меня и поднялся.

— Спасибо, Кай.

— Всегда.

— Я войду одна. Никто больше, — сказала я огромной толпе, шагавшей следом, словно стая гусят.

Это было моё безумие и моя вина. Я не собиралась прибавлять их жизни к грузу собственного раскаяния.

— Этого не будет. Всё, что угодно, только не это. В храмы никто не входит. Они окружены и защищены магией тёмных ремесленников, — встревоженно возразил Килиан, приближаясь.

Единственный, кто всегда осмеливался сомневаться в моих решениях и спорить.

— Внутри всё равно ничего нет, мой ворон, — сказал Элиас, встав между нами.

Килиан нахмурился так глубоко, что между бровями образовалось ущелье.

— Это я решу сама, Элиас. Если только ты не знаешь чего-то, чего не знаю я.

Он несколько мгновений смотрел на меня, потом на своих солдат, кивнул и отступил. Этого хватило, чтобы понять. Он действительно знал больше. И всё же наблюдал. Именно поэтому отец настоял на сопровождении. Элиас должен был шпионить за мной.

— Если не вернусь через шестьдесят ударов сердца, идите за мной, — сказала я суровому холодному лицу весны.

— Сейчас оно бьётся так быстро, что шестьдесят ударов закончатся раньше, чем ты сделаешь первый шаг. Я могу уговорить тебя передумать? — спросил он с тем мягким, невыносимым взглядом и положил ладонь мне на щёку.