Книга Зимние Боги и Змеи, страница 326 – Венди Хейсс

Весь храм превратился в ту ночь. Передо мной лежали окровавленные неподвижные тела. Чёрная адриатийская сталь мелькала, сталкивалась и разбрасывала искры. Здесь пахло так же. Чёрный дым покрыл язык. Гром и огонь трещали, снег и сажа осыпали обугленное белое платье, а последние слова матери повторялись снова и снова. Я застыла. Когти страха и острые тёмные крюки впились в разум. Всё тело дрожало, мир расплывался за слезами.

— Прекратите. Пожалуйста, прекратите, — умоляла я, заставляя себя двигаться.

Голоса и крики любимых становились громче и страшнее. Они цеплялись за меня, старались удержать.

Руки сомкнулись на шее, лёгкие проглотили последний глоток воздуха. Я тонула в крови, воспоминаниях о той ночи и горе.

— Это завеса ремесленника. Это всего лишь завеса.

Я пыталась повторять слова снова и снова, но не могла ни дышать, ни двигаться.

— Беги, Сноу. Беги, моя снежинка.

Снова услышала её голос. Это была не завеса. Я знала. Чувствовала, как шёпот касается уха, как всегда.

Я ухватилась за эту тонкую нить ощущения, потянула на себя и заставила ноги сделать шаг. Потом ещё один.

Когда мне наконец удалось выбраться из наполненного кровью зала, грудь бешено вздымалась, я задыхалась и хватала воздух. Не успела собраться и приготовиться войти снова, как затылок пронзила острая боль, а зрение заполнили чёрные пятна. Передо мной стояла размытая фигура. Я рухнула на холодный мраморный пол, мир завертелся и провалился во тьму.

— Сноулин, Сноу? Моя маленькая снежинка, проснись. Они ждут.

Мягкий мелодичный голос матери снова прозвучал в тяжёлой гудящей голове. Затылок и шея утонули в тупой, острой боли, а в ушах визжало, словно стекло скребло по металлу.

Я мотнула головой и с трудом раскрыла пульсирующие глаза. Свет и очертания расплывались от колючего звона. Передо мной теснились больше дюжины мужчин в масках. Мы находились в огромной комнате с деревянными стенами. Один сидел на столе в нескольких футах и играл моим мечом и кинжалами. Мечом моего брата.

— Очнулась. Значит, ты ударил её не так сильно, как думал, — сказал один из мужчин на тахума.

Остальные дружно рассмеялись. Это были не просто люди. Соларийцы.

Как им удалось вынести меня из храма так, чтобы остальные ничего не заметили? Я провела внутри достаточно времени, чтобы они уже пошли следом. Сейчас молилась лишь о том, чтобы никто не вошёл и не столкнулся с тем же, что увидела я.

— На тебя большие планы, маленькая сладкая принцесса, — заговорил тот, кто, вероятно, был главарём. — Надеемся, твой отец любит тебя сильнее, чем кажется. Цена будет высокой.

Я пошевелила связанными запястьями, ослабляя давление верёвки на кожу.

— Нет, не любит. Вы тратите его время, но не моё. Я оказалась именно там, где хотела.

Голос звучал хрипло и едва слышно. Попытка прочистить горло лишь усилила боль.

— Что вы ищете в Исийорде?

Оставаться здесь навсегда я не собиралась.

Мужчины рассмеялись до слёз. Никто не ответил. Вместо этого кулак врезался в щёку, отбросил к дальней стене и заставил голову загрохотать от боли.

Я сплюнула кровь и повела челюстью.

— Вы только что уменьшили свои шансы выбраться отсюда живыми. Ответьте сейчас, иначе они упадут до нуля.

Я выпрямилась, но они снова засмеялись. Нога с силой ударила в плечо и повалила меня на пол. Раздался щелчок вывихнутого сустава. Острая боль прострелила позвоночник и лишила дыхания.