Книга Зимние Боги и Змеи, страница 344 – Венди Хейсс

— Невыносим, — прошептала я.

Мне нравилось слушать о нём? Нравилось мучить себя, узнавая всё больше лишь для того, чтобы потерять? Между нами опустилась слишком тяжёлая тишина.

— А любовницы? — спросила я, надеясь её разогнать.

Мал рассмеялся.

— Я умру прежде, чем успею произнести первое имя.

— Значит, их было несколько, — поддразнила я, хотя ревность уже подняла голову. Теперь мне действительно хотелось знать каждое имя. — Надеялась, что с характером и эмоциональным диапазоном камня ему было трудно находить женщин.

Смех Мала прокатился по саду. Потом он повернулся ко мне.

— Трудно понять, что он на самом деле чувствует. Не суди по тому, что видишь. Я почти всегда читаю его тени, потому что иначе не понимаю. В них столько цветов, сколько ты даже представить не можешь. Когда он видит тебя…

Мал оборвал себя и покачал головой.

— Невозможно даже нарисовать, во что они превращаются рядом с тобой.

Кожа покрылась мурашками. То ли цветы мешали дышать, то ли лёгкие забыли вдохнуть. Слова заставили почти задыхаться.

— Он не поехал с нами, правда?

— Прости. Мы не хотели лгать, но прошлой ночью ему пришлось вернуться. Нужно было доложить о выполнении обязанностей, а соглашение уже близко. Он обязан был уехать.

— Почему не сказал? Я даже не успела попрощаться.

Слово прощание разбилось на губах.

— Он думал, что ты начнёшь паниковать, если его не будет рядом. Поэтому заставил меня пообещать, что я скажу тебе. Он наблюдает за тобой.

Знал ли он, что я чувствую? Он не мог прочитать мои тени и понять. Я никогда не говорила, как сердце дрожит и сбивается при виде него. Как присутствие закрывает остальной мир и заставляет всё терять значение. Ненавидела и боялась этого, потому что по-прежнему любила семью. Мир рушился, а выбор уже был сделан. Признать его было больно, но я всё равно выбирала их. Всегда их. Семью. Они перевешивали всё остальное. Не имело значения, что это причинит боль Килиану. Что я вот-вот причиню ему боль.

Пальцы сжали сложенный платок. Кусочек его.

Завтра я выйду за короля Адриаты.

Завтра покончу с нами.

Сноулин

Оно по-прежнему смотрело на меня из чёрного тумана моего зрения, сегодня более тёмного и голодного, чем когда-либо. Его нужно было накормить, насытить, иначе оно сожрет меня саму. Но этот зверь питался бойней, дымкой того, кем мне суждено было стать.

Пен стояла у меня за спиной, словно заворожённая, и разглядывала моё белое отражение.

Платье было простым, ослепительно-белым и идеально оттеняло тёмные волосы. Мягкие слои фатина расходились от талии, а по ткани едва заметно вились вышитые розы. Сегодня мне нечего было скрывать, поэтому я оставила шрамы открытыми. Лиф заканчивался чуть выше груди и не закрывал прямой рубец, уходивший к плечу.

— Отличная работа, Пен. Я и правда похожа на невесту.

Она поправила волосы по бокам и закрепила на затылке целую россыпь звенящих украшений. От фаты я отказалась, поэтому она уговорила меня хотя бы на шпильки.

— Вам не страшно? — выдохнула она, едва сдерживая слёзы.

— Страшно, — сказала я, проводя пальцем по розовой вышивке на юбке. — Он и есть мой страх, — я была в ужасе. Если бы человек когда-нибудь падал в бездонную яму без света, где четыре стены медленно сжимались, воздух был пропитан серой и смертью, а по каждому дюйму кожи ползла чешуя, это лишь отдалённо напоминало бы то, что сейчас творилось под моими рёбрами. Но что такое страх, если не ещё одна эмоция? Управляемая. Та, от которой я ускользала раз, другой и тысячу раз, даже когда её вбивали в меня силой. Страх был цепями, а цепи я уже ломала.