Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 29 – Вадим Мартовский

— Помогло?

— Я всё ещё не знаю.

Олег кивнул.

— Я водитель. Мне нельзя болеть.

— Почему?

— Потому что я работаю. Если заболею — не работаю. Если не работаю — денег нет. У меня мать. Дочь в колледже. Жена говорит, всё решим. Но она так говорит, потому что ей больше нечего сказать.

Он потёр ладонью лицо.

— А если врач скажет, что всё серьёзно? Что мне делать? Обрадоваться, что наконец выяснилось?

— Нет.

— Вот.

Алексей посмотрел на дверь кабинета.

— Может, он скажет, что не всё серьёзно.

— А если серьёзно?

— Тогда хотя бы будет известно, с чем вы имеете дело.

Олег покачал головой.

— Вам это нравится, да? Когда известно.

— Мне кажется, да.

— А мне нет.

Алексей кивнул.

— Понимаю.

— Не понимаете.

— Нет. Но могу посидеть.

Олег посмотрел на него. Долго. Потом перевёл взгляд на Вику.

— Она вас прислала?

— Она попросила приехать.

— Хорошая?

— Очень.

— Видно.

Вика услышала, но сделала вид, что не услышала.

Дверь кабинета приоткрылась. Из неё выглянула женщина-врач.

— Олег Сергеевич? Вы заходите?

Он встал. Потом снова сел.

— Можно ещё пять минут? — спросил он.

Врач посмотрела на Вику. Вика кивнула.

— Можно, — сказала врач и закрыла дверь.

Олег тяжело выдохнул.

— Я ведь вчера в гараже мужика видел. Ему пятьдесят семь. Полгода кашлял. Теперь все вокруг ходят и говорят: надо было раньше. Как будто раньше — это отдельное место, куда можно прийти.

Алексей ничего не сказал.

Через минуту Олег поднялся.

— Если я зайду, вы тут будете?

— Будем.

— Не уйдёте?

— Нет.

Он кивнул, взял пакет и пошёл к двери.

У самой двери остановился.

— А если там плохо?

Вика подошла ближе.

— Тогда узнаем, что именно плохо. И решим следующий шаг. Не всё сразу.

Олег посмотрел на неё, потом на Алексея.

— Ладно.

Он вошёл.

Дверь закрылась.

Алексей сел обратно. Ноги почему-то стали ватными, будто именно он только что прошёл в кабинет.

Вика опустилась на стул рядом.

— Спасибо.

— Я почти ничего не сделал.

— Да.

Он повернулся к ней.

— В смысле?

— В хорошем смысле. Ты не начал его убеждать. Это редкость.

— Я начал. Немного.

— Немного можно.

Она достала из кармана две шоколадные конфеты и протянула ему одну.

— Ты носишь конфеты в халате?

— Это стратегический запас.

— Для пациентов?

— Для себя. Но сегодня ты заслужил.

Он развернул конфету.

— Его правда могут уволить, если он заболеет?

— Не знаю. Может, нет. Может, он сам себе уже всё решил. Но ему страшно не только из-за диагноза. Ему страшно, что после диагноза все начнут разговаривать с ним как с больным.

— А сейчас?

— А сейчас он пока водитель. Муж. Сын. Отец. Человек, который умеет заехать во двор задом с первого раза.

Алексей кивнул.

— Это много.

— Да.

Они сидели молча. Вика коснулась его руки — коротко, почти случайно. Но руку не убрала сразу.

— Ты вечером работаешь? — спросила она.

— Наверное.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ты всё равно потом напишешь что-нибудь злое и умное про то, как люди боятся очевидного.

— Я не всегда пишу злое.

— Нет. Но ты всегда сначала пишешь так, будто стоишь снаружи.

Он хотел сказать, что это несправедливо.

Но в этот момент дверь кабинета открылась.

Олег вышел бледный, растерянный, но уже без куртки. Куртку он держал в руках.

— Ну? — тихо спросила Вика.

— Анализы пересдавать. УЗИ. Ещё что-то.

— Хорошо.

— Что хорошего?