Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 30 – Вадим Мартовский

— Хорошо, что вы вышли оттуда с планом.

Олег посмотрел на бумагу в руке.

— План, — повторил он. — Да.

Потом посмотрел на Алексея.

— Вы завтра не работаете?

— Работаю.

— Жаль. Я бы вас ещё раз позвал посидеть.

— Я могу просто быть на телефоне.

— Нет, — сказал Олег. — По телефону все умные.

Он ушёл медленно, но не остановился у выхода.

Вика проводила его взглядом.

— Видишь? — сказала она.

— Что?

— Иногда человек не делает ничего героического. Просто входит в дверь.

— Это как раз очень героическое.

Вика посмотрела на него с благодарностью.

— Вот теперь можешь писать.

Дома Алексей долго не открывал ноутбук.

Сначала помыл кружку, хотя она была почти чистой. Потом вытер стол. Потом сел, встал, снова сел.

Наконец открыл файл.

Долго смотрел на пустую страницу.

Потом написал:

Долбоеб тревожный

Долбоеб тревожный — это человек, который знает, что надо сделать, и от этого не делает ничего.

Он не идёт к врачу, потому что там ему скажут то, что уже и так ходит рядом с ним по квартире.

Он не открывает письмо, потому что в нём может быть отказ.

Он не звонит, потому что вдруг услышит голос, после которого нельзя будет сделать вид, что всё нормально.

Он не глупый.

В этом проблема.

Глупый мог бы не понять.

А тревожный понимает всё заранее. Так подробно, что реальное событие уже не нужно. Он прожил его в голове, умер в нём, потерял работу, разочаровал семью, стал обузой, остался один — и теперь сидит у двери кабинета, потому что туда ещё можно не входить.

Алексей перечитал.

Последняя фраза показалась ему хорошей.

Слишком хорошей.

Он добавил:

И вот тут приходит кто-нибудь вроде меня. Садится рядом, говорит несколько обычных слов и потом ночью делает из чужого страха аккуратную статью.

Он долго смотрел на это предложение.

Потом закрыл ноутбук.

Так и не дописав.

Глава 6. Экономия в минус

НИИ: «Компенсаторная потребительская стратегия».

Алексей: «Долбоеб бытовой».

На следующий день Света принесла в НИИ коробку с круассанами.

Это было тревожнее любого срочного совещания.

Обычно Света приходила с ноутбуком, телефоном и выражением человека, который уже знает, где все ошиблись, но пока не решила, стоит ли говорить об этом вслух. Круассаны означали, что ошиблись где-то выше.

Она поставила коробку на стол в комнате отдыха.

— Берите, — сказала она. — Пока свежие.

Егор заглянул внутрь.

— Нас купили?

— Нет.

— Тогда откуда еда?

— У нас встреча с городскими.

— А. Значит, купили не нас. Пока только выпечку.

Алексей взял кофе из автомата и сел у окна. После вчерашней поликлиники он почти не спал. Не потому, что думал об Олеге. Наоборот: старался не думать. О том, как тот сидел у кабинета, как держал пакет между ног, как спросил, будут ли они ждать снаружи.

Он открыл рабочую почту.

Первым письмом было сообщение от Светы:

Тема: Публичный вход в «Контур». Срочно.

Коллеги,

Для пилота нужен понятный формат первого контакта с аудиторией.

Не презентация. Не отчёт. Не инструкция на шестнадцать страниц.

Нужен тест. Лёгкий, короткий, чтобы люди сами захотели пройти и поделиться результатом.

Сегодня в 11:00 — обсуждение вопросов.

Просьба не приносить на встречу выражения «человеческая глупость», «поведенческая катастрофа» и «сами виноваты».

Особенно Егор.

Егор прочитал письмо через плечо Алексея.