Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 94 – Вадим Мартовский

— Город? — спросил Алексей.

— Город.

— Что хотят?

Лидия посмотрела на закрытую архивную дверь.

— Комиссию. Новую версию проекта. Новые правила доступа. Новый словарь.

— И всё?

— Ещё просят предложить кандидатуры сотрудников, которые смогут участвовать в разработке обновлённой, этически устойчивой модели.

Алексей рассмеялся.

Не потому, что было смешно. Просто фраза оказалась настолько точной в своей бессовестности, что другого звука из него не вышло.

— Значит, «Контур» не закроют, — сказал он.

— Нет.

— Его отправят на доработку.

— Да.

— И кто-нибудь напишет, что произошёл инцидент, позволивший выявить зоны роста.

— Уже написали.

Алексей кивнул.

Из кабинета напротив выглянул Максим. Он явно хотел что-то спросить, но увидел лицо Лидии и передумал.

Институт продолжал работать. Где-то включили принтер. Где-то секретарь просила принести ей зарядку. Где-то люди обсуждали, кого вызвали первым. В буфете звякнули ложкой о стакан. В здании, которое с утра стало главным городским скандалом, всё равно нужно было заполнить журнал, подтвердить заявку, закрыть задачу, подписать лист ознакомления.

Система не рухнула.

Она просто начала оформлять случившееся.

Глава 21. Комиссия

НИИ: «Процедура распределения ответственности».

Алексей: «Долбоеб комиссионный».

Через четыре дня после утечки в институте снова стало тихо.

Не спокойно — тихо. Это были разные состояния, и Алексей уже умел их различать. Спокойствие возникает, когда опасность отступила или хотя бы получила понятное имя. Тишина возникала, когда опасность перешла в документы.

Журналистов у входа больше не было. Утром ещё стояла женщина с телефоном, но охранник объяснил ей, что в здании проводится служебная проверка и съёмка может нарушить режим внутренней деятельности. Женщина спросила, чьей именно деятельности она помешает. Охранник не нашёл ответа, но дверь всё-таки закрыл.

В коридорах появились листы с напоминаниями.

Просим воздержаться от обсуждения инцидента в неформальных каналах коммуникации.

Вопросы внешних запросов направлять в пресс-службу.

Не допускать распространения интерпретаций, не прошедших проверку полноты и контекста.

Последнее особенно понравилось Егору. Он распечатал лист на цветном принтере, обвёл слово «контекста» красным и повесил над своим столом. Через час лист сняли. Через два прислали регламент расположения печатной продукции на стенах. Егор сказал, что это было первое доказательство эффективной работы института за весь год.

Алексей сидел в холле перед конференц-залом и держал на коленях папку с объяснительной.

Объяснительная называлась: «О характере служебной вовлечённости в процессы формирования и использования аналитических материалов».

Он написал её дважды.

В первой версии честно получалось, что он работал в проекте, видел сомнительные решения, спорил, делал замечания, шутил, откладывал, соглашался на компромиссы и продолжал ходить на работу, потому что ипотека не принимала моральных возражений в качестве формы оплаты.

Во второй версии вышло, что он «осуществлял аналитическую деятельность в рамках должностных обязанностей, при этом последовательно обращал внимание на необходимость соблюдения методологических ограничений».

Вторую версию попросили прислать до девяти утра. Первую Алексей не удалил.