Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 96 – Вадим Мартовский

— В материалах комиссии отражены доступные подтверждения.

Егор тихо хмыкнул.

Директор посмотрел на него.

— Егор Викторович, если у вас есть комментарий, вы сможете дать его в своей части.

— Я просто рад, что доступные подтверждения снова победили недоступные.

— Просим соблюдать порядок.

— Я стараюсь. Он очень содержательный.

Представитель подрядчика, Артём Леонидович, включил микрофон, хотя тот не был нужен.

— Коллеги, думаю, важно не смешивать вопросы информационной безопасности и вопросы научной дискуссии. Модель могла нуждаться в доработке. Это нормальный процесс. Но публикация материалов без согласования — действие, которое причинило реальный вред людям.

— Да, — сказал Алексей.

Артём Леонидович слегка кивнул, будто получил правильный ответ.

— Тогда вы согласны, что основная причина инцидента — нарушение режима хранения?

— Нет.

Кивок у Артёма Леонидовича остановился.

— Поясните.

— Нарушение режима хранения — причина того, что документы оказались в сети. Но причина того, что документы вызвали такой отклик, не в режиме хранения.

— Вы полагаете, общественная реакция оправдывает публикацию?

— Нет. Я полагаю, что вы снова пытаетесь сделать так, чтобы главный вопрос был техническим.

В зале стало тихо.

Директор медленно произнёс:

— Алексей Сергеевич, комиссия не ставит целью исключить содержательные выводы. Но нам необходима рабочая рамка.

— Рабочая рамка у вас уже есть. «Нарушение режима хранения». В неё удобно помещается Борис Михайлович. Не помещаются люди, которых описали без согласия. Не помещается город, который требовал двадцать фамилий. Не помещается подрядчик, которому понадобилась «расширенная аналитическая совместимость».

Лидия закрыла глаза.

Алексей понял, что сказал лишнее. Не потому, что это было неправдой. Потому что теперь сказанное станет строкой протокола, вырванной из голоса, лица, паузы и последствий.

Юристка что-то записала.

— Ваша позиция зафиксирована, — сказала она.

«Зафиксирована» прозвучало как «помещена в контейнер».

Следующей говорила Лидия.

Она встала, поправила листы перед собой, хотя листов было всего два.

— Институт допустил серьёзные нарушения, — сказала она. — И я не считаю правильным делать вид, что они сводятся к действиям одного сотрудника архива. Однако я также не считаю правильным объявлять весь институт организацией, сознательно занимавшейся причинением вреда.

Представитель города кивнул.

— Это конструктивная позиция.

— Не перебивайте, пожалуйста, — сказала Лидия.

Он перестал кивать.

— В институте работали люди, которые пытались удерживать методологические и этические границы, — продолжила она. — Иногда неумело. Иногда поздно. Иногда недостаточно настойчиво. Но если сейчас всю ответственность передать новой структуре, где эти границы будут восприниматься как препятствие к оперативности, мы не исправим ситуацию. Мы просто получим более грубую версию того же механизма.

— Какие меры вы предлагаете? — спросила юристка.

— Полный запрет на использование индивидуальных профилей для ограничительных решений. Внешний этический аудит. Прозрачный порядок доступа. Право человека ознакомиться с материалами, касающимися его самого. И запрет на формирование оценок намерений на основании цифровых следов.

Артём Леонидович улыбнулся вежливо.