Книга Восьмое министерство, страница 109 – Константин Набутовский

Он подошёл к нему, сел рядом и положил ему руку на плечо.

— Давай вместе найдём решение. Помоги нам разобраться.

Волгин опустил руки, посмотрел на него:

— Иван, ты меня знаешь очень давно. С первого курса университета.

Вот-те раз… Это для меня оказалось неожиданным.

Волгин повернулся к Архипову:

— Как и ты, Паша. Мы ведь все тогда были друзьями. Нас в группе даже называли «Неразлучная четвёрка».

— Помню, Андрей, помню, — ответил тот. — И ещё «Четыре мушкетёра».

— Да, после того случая, когда мы подрались с местными пацанами, пристававшими к нашим девчонкам с потока. На вечерних дискотеках, когда мы были в стройотряде, — добавил Громов задумчиво.

Волгин посмотрел на часы, висевшие на стене, как будто через них мысленно заглянул в прошлое:

— А потом, уже через несколько лет, появился этот проект — «КУПОЛ».

Он встал и подошёл ко мне.

— Твой дед, Иннокентий, — он посмотрел мне прямо в глаза, — считал этот проект делом всей своей жизни. Мы все поверили ему. И пошли за ним до конца. Помогали, кто чем мог, по мере своих сил, знаний и возможностей.

Волгин немного успокоился. Похоже, решился говорить всё, как есть — откровенно и не утаивая ничего. Да и воспоминания сыграли свою роль, скорее всего.

— Ты, Паша, — он повернулся к Архипову, — ушёл с головой в работу Хранителей.

Он перевёл взгляд на Громова:

— А ты, Иван… ну, у тебя всё логично. Работаешь там, где тебе привычно. Почти как тогда, в убойном отделе, который ты возглавлял в Москве.

Волгин прошёлся по кабинету, будто собираясь с мыслями.

— А я… я просто помогал Алексею. Всем, чем мог. Делал всё, о чём он просил. Я стал его правой рукой. Я всем сердцем верил в этот проект. Верил, что общество, которое он хотел построить, станет будущим. Не только для нас — для всего человечества.

Он снова повернулся ко мне, снова пристально посмотрел прямо в глаза и сказал, обращаясь ко всем:

— Дайте мне поговорить с Иннокентием наедине. Я прошу вас.

Все переглянулись.

Архипов поднялся из-за стола и спокойно сказал:

— Хорошо, Андрей.

Громов тоже встал и кивнул Антону с Ниной:

— Пошли, ребята. Пусть поговорят.

Они вышли из кабинета, дверь мягко закрылась. Мы остались вдвоём.

Волгин какое-то время молчал, задумчиво глядя в окно, потом повернулся ко мне и тихо сказал:

— Я слишком долго хранил молчание, Иннокентий. А теперь не знаю, с чего начать.

Я понимал, что Волгин решился на откровение и ничего больше не станет скрывать. Он, похоже, действительно устал от всего этого. Наверное, моё появление в городе стало для него своеобразным триггером. А решиться на это его подтолкнули убийства министров и, конечно же, то, что мы нашли капсулу. Интуитивно я чувствовал, что он, по сути, неплохой человек. Тем более что он был другом деда. Да, наверное, и оставался им до сих пор.

— Андрей Николаевич, вы знаете, я не думаю, что во всём случившемся с моим дедом есть какой-то ваш злой умысел. Не знаю почему, но я в это верю. Просто расскажите мне всё.

Он посмотрел на меня так, будто я был не внуком Серова, а самим Серовым, его другом. Это было тяжёлое, почти болезненное ощущение — как будто на мои плечи легло чужое прошлое. И я понял: сейчас он не оправдывается. Он сдаётся.

Волгин помолчал ещё немного, глядя на меня, и, наконец, решился: