Книга Восьмое министерство, страница 85 – Константин Набутовский

Антон уже поднимал другую выборку:

— Дайте мне ещё час, — произнёс он, не отрываясь. — Я свяжу все «маски» с пропусками. Там точно будет совпадение. Кто-то ставит подписи в одно и то же время, а ключ у него — не один.

— Почему «не один»? — спросил я.

— Потому что подпись — одна, а входы — разные. Вот, это видно на схеме связей, — ответил Антон. — Значит, работают из разных точек. Или их двое, как минимум. Видите? Вот, и почти в это же время — вот. А расстояние между точками не маленькое.

Мы с Волгиным переглянулись.

— Двое — хуже, — сказал он. — Но и лучше: двоим легче допустить ошибку.

Он достал карточку, повернулся к дверям:

— Пойду подпишу «две руки». И отключу удалённые согласования. Пусть убийца поймёт, что лёгких путей больше нет.

— Погодите, — остановил его Антон. — Сначала — копирование. Пять минут.

— Пять минут, — согласился Волгин.

Он отошёл к дальней панели, а я смотрел на карту, где ровные точки горели тускло и упрямо, как свет фонарей на одинокой аллее. Дорожка была настоящей. А значит — будет и след.

— Пора, — минуты через три сказал Антон. — Копию сделал. Теперь отключаем «автоповтор».

Волгин кивнул, поднёс руку к своей карточке… и на секунду замер.

— Объясните мне потом, — тихо произнёс он, не оборачиваясь, — почему в городе, где все стараются делать всё правильно, всегда находится тот, кто делает неправильно — но так, будто это правильно.

Мне вдруг показалось, что он говорит не о преступнике. А о самом Куполе. О городе, который однажды решил, что знает лучше любого человека, что людям нужно.

— Потому, Андрей Николаевич, что даже идеальная ошибка — это всё равно ошибка, — ответил я.

Он нажал.

Экраны мигнули. Список подтверждений остановился, но через мгновение медленно пополз дальше — уже с новыми, длинными паузами между строками. Где-то в системе встала защита от автоповтора. И хотя ещё не был включён режим «две руки», скорость вывода на терминал подтверждённых изменений уже замедлилась, и заметно.

— Сработало, — Антон облегчённо откинулся на спинку стула и довольно посмотрел на Волгина. — Давайте «двойную подпись», Андрей Николаевич.

Тот тут же нажал подтверждение на карточке.

— Всё, поехали к Громову, — сказал он. — И скажем ему, что у нас впервые не версия, а уже практика.

— И ещё, — добавил Антон, пряча модуль памяти в коробку. — Что у нас почти наверняка не один, а двое.

— «Почти», — тихо повторил я. — Это слово мне не нравится. А «Двое» — нравятся ещё меньше.

В коридоре было тихо. Но тишина уже была другая — настораживающая.

Было ощущение, будто в огромном механизме, точном и безукоризненном, вдруг щёлкнуло что-то. Почти неслышно. Но достаточно, чтобы весь этот механизм понял: его заметили. И теперь он будет защищаться.

И мы ждали ответный ход.

Мы уже подходили к выходу из Координационного Центра Совета Совести, когда Архипов резко достал из кармана несколько раз как-то тревожно пискнувшую карточку, мельком глянул на неё и побледнел.

У меня внутри похолодело. За всё время, что я его знал, Архипов бледнел ровно один раз — когда меня самого обвинили в убийстве. Если сейчас он такой же… значит, случилось нечто настолько из ряда вон выходящее, что даже машина Совести не смогла сгладить углы.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила Нина.