Книга Последняя станция — море, страница 39 – Алисия Роуден

На мгновение Вера увидела Павла Михайловича. Он стоял у окна архива и смотрел на неё. В руках у него была красная папка.

Он поднял её и приложил к стеклу.

На обложке крупно стоял номер:

000013.

Вера прижалась к окну.

Тринадцать.

Номер перед её собственным.

Она успела заметить ещё одну надпись, прежде чем здание вокзала исчезло в тумане.

Пассажир без места.

В вагоне было тихо. Пассажиры сидели по своим купе, никто не выходил в коридор. Вера прошла к своему месту и увидела, что дверь приоткрыта.

На столике лежал жетон Кости.

Рядом — сложенный лист бумаги.

Вера закрыла дверь, села и развернула записку.

Почерк был неровным, но она узнала его сразу. Такой почерк у Кости появлялся, когда он торопился.

Если ты это читаешь, значит, я уже ушёл.

Вера почувствовала, как сжалось сердце.

Не ищи меня в вагоне. Не ищи меня на станции. И не верь человеку, который будет говорить, что я твой брат.

Она перечитала последнюю строчку.

Брат.

Вера медленно положила записку на стол.

Под ней обнаружилась ещё одна бумага — маленькая карточка с фотографией. На ней были двое детей. Девочка в красном пальто и мальчик постарше, с тёмными волосами и серьёзным лицом.

Вера узнала девочку.

Себя.

Но мальчика она никогда не видела.

На обороте было написано:

Вера и Костя. 14 октября 2032 года.

Вера закрыла глаза.

Воспоминание пришло не сразу. Сначала — запах мокрой шерсти. Потом — свет лампы над кухонным столом. Чьи-то шаги в коридоре. Смех мальчика, который прятал от неё деревянный поезд и обещал отдать, если она перестанет плакать.

«Ты мне не брат», — говорила маленькая Вера.

«Почему?»

«Потому что у меня нет брата».

«А если я есть?»

Она помнила, как он смеялся. Как показывал ей жетон с нулём. Как отец входил в комнату и говорил, что им пора.

Потом память оборвалась.

Вера открыла глаза.

На двери купе кто-то постучал.

Три коротких удара.

Она не ответила.

— Вера? — раздался голос Кости. — Открой. Это я.

Вера посмотрела на фотографию.

На ней мальчик был старше, чем Костя сейчас. Лет двенадцати, может, тринадцати. На правой ладони виднелись тонкие белые шрамы.

Она подошла к двери.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Ты знаешь.

— Скажи.

— Костя.

— Полностью.

За дверью стало тихо.

— Константин Андреевич Соколов.

Вера почувствовала, как у неё подкосились ноги.

Она прижала фотографию к груди.

— Кто ты мне?

Голос за дверью прозвучал едва слышно:

— Я твой брат.

Вера не открыла.

— У меня нет брата.

— Был.

— Ты умер?

Молчание затянулось.

Потом Костя ответил:

— Я не знаю.

Вера прислонилась лбом к двери.

— Почему я тебя не помню?

— Потому что отец попросил тебя забыть.

— Зачем?

— Чтобы ты вернулась.

Она закрыла глаза.

Теперь она понимала, почему отец не хотел, чтобы она искала его. Почему на платформе он сказал, что остался ради неё. Почему проводник предупреждал, что пассажир без места не должен быть опознан.

Если Костя действительно был её братом, значит, в ту ночь на линии остались не один, а двое.

И один из них всё это время ехал рядом с ней, притворяясь ребёнком, который ничего не помнит.

— Ты знал меня с самого начала? — спросила Вера.

— Не совсем.

— Что это значит?

— Я помнил твоё лицо. Но не знал, почему оно мне знакомо. Когда ты сказала, что ищешь отца, я начал вспоминать.

Вера посмотрела на жетон.