Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 116 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я что-нибудь придумаю, — ответил я и тут же спросил: — Тебя только это заинтересовало?

— Вообще-то нет, — ответила Мария Борисовна. — Скажи, а в этой глуши, у Камы и Чусовой, ты что делать собираешься?

— Ромашки собирать, — постарался я свести на шутку.

— «Руда на Чусовой и лес по Каме, — подумал я. — Об этом ей знать рано».

— Дим, я серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Эти земли я хочу получить взамен денег.

Мария ещё раз опустила взгляд на мои записи. Потом свернула пергамент и положила его под чернильницу.

— Хорошо, я поговорю с Иваном. — Она посмотрела на меня. — Это пойдёт в полное погашение долга перед казной?

— Нет. От своей доли я отказываться не собираюсь.

Доля с похода делилась сегодня на Думе, и по осеннему уговору она была моя.

Мария кивнула.

— Я так и думала.

Я прикинул, что Иван ей ответит. Земли за Вычегдой казна не видела ни разу, и отдать их было проще, чем достать серебро из сундука, тут тесть был прав. А вот про Суру и про мыто Иван заупрямится, это я знал заранее.

Несколько минут мы сидели молча. На дворе кричали, где-то стучали топором, и у меня было чувство, что я сижу в этом кабинете первый раз, хотя сидел в нём сотый. Мария смотрела на свои руки, как смотрела на них на том совете, когда при Иване и Варлааме мне сказали, что денег нет. Только сейчас в кабинете нас было двое, и прятаться ей было не за кого.

— Ты сердишься на меня? — спросила она.

Я задумался.

— Честно, сложно ответить. Мы договаривались не смешивать личное с княжеским. Но в данном случае я поверил тебе потому, что ты моя будущая невеста. И тут уже…

— Ты прав, — перебила она. — Не смешивать эти вещи не получается.

Мария усмехнулась.

— Но я могу хоть как-то загладить перед тобой вину.

Она встала из-за стола, подошла к двери и закрыла её на щеколду.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил я.

— А что, тебе не хочется?

Она подошла и поцеловала меня в губы. Я ответил на поцелуй и снял с неё платок. Волосы упали на плечи.

— Ну блин, потом снова платок поправлять, — проворчала она.

— А ты как хотела?

— Нежно, любя и…

— Это ты должна делать всё нежно и любя, — перебил я. — Всё-таки виновная сторона как раз таки ты. А я, как обиженная сторона…

— Ой, всё, не занудствуй, — произнесла Мария и опустилась на колени.

А ещё через пять минут она легла грудью на стол, который содрогался от толчков.

Чернильница поехала к краю. Я поймал её, не глядя, и поставил на грамоту.

— Кафтан, — сказала Мария, не оборачиваясь.

Она стояла у медного зеркала и заправляла волосы под платок.

Я посмотрел вниз. Кафтан был застёгнут через пуговицу, и я перестегнул его заново.

— Выйдешь через малую дверь, — добавила она. — Там сени и лестница к переходу.

— По одному, как заговорщики.

— Как люди с головой. — Она повернулась. — Я сейчас к Ивану. Про земли поговорю, как обещала, до Думы успею. Что он скажет при Думе, то и скажет. Дим, не лезь вперёд и на меня не смотри. Всё должно выглядеть как размолвка между нами.

— Хорошо… не полезу.

Она кивнула и больше ничего не сказала. За окном прозвенел колокол, один раз, потом ещё. Созывали Думу. Бояре после колокола сидят с полчаса, пока выйдет Великий князь, и эти полчаса Мария собиралась использовать для переговоров с сыном.

Я вышел через малую дверь, спустился по лестнице и через переход пошёл в большую палату.