Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 12 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Много их? — спросил он.

— На нас с тобой хватит, — ответил Ратмир, следя за волками.

— А чего мы из пистолей не бьём?

— Татар боюсь.

Гордей кивнул.

— Ясно, — отозвался он и ударил саблей волка, который сунулся к нему из-за ели. Попал плашмя, и волк ушёл почти целым.

Дальше Ратмир помнил урывками. Они стояли спиной друг к другу, он бил копьём, а Гордей рубил. Костёр почти прогорел, стало темно, и видны были только глаза.

Раз Гордей осел на колени и сказал, что, кажись, голова кружится.

— Не смей сдаваться, — прорычал Ратмир. — Я тебя сюда час волок. Помрёшь, я тебя с того света достану.

— Кха… — вырвало Гордея, после чего он сказал. — Нашёл чем напугать, — и поднялся.

Потом вышел вожак.

Тот был крупнее других на голову. Седой, с драным ухом. Он шёл прямо, и волки перед ним расступались. Он остановился в пяти шагах и смотрел на Ратмира.

И тот поднял копьё.

Вожак прыгнул раньше, под щит. Челюсти сомкнулись на краю щита, и он рванул так, что вывихнутое плечо отдалось болью и Ратмир упал на колено. А копьё выпало из руки.

Волк рвал щит и дерево трещало.

Ратмир выхватил нож правой рукой и ударил в бок, куда достал. Нож скользнул по рёбрам. Ударил ещё, и нож вошёл под рёбра. Вожак взвыл, разжал челюсти, повернулся к нему всей мордой и кинулся в лицо.

Ратмир закрылся щитом, но щит съехал, и челюсти сомкнулись на левом плече, на свежевправленном. Ратмир заорал так, что сам себя не узнал. Он сунул нож снизу, под горло, надавил всем весом, и они покатились по снегу. Волк рвал плечо, а он давил нож.

Вожак затих не сразу. Ещё дёргался. Потом обмяк.

Ратмир лежал на нём и не мог встать. В какой-то момент Гордей встал рядом с ним сжимая саблю.

— Ушли, — сказал он.

Ратмир поднял голову. Между елями было пусто. Только один стоял поодаль и смотрел, но потом ушёл тоже.

Он перевернулся на спину.

— Живой? — спросил Гордей.

— Ага.

Гордей сел в снег, сабля выпала из руки.

— Голова, — сказал он. — Как колокол.

— Ложись. Не вставай больше.

С этим Гордей не стал спорить и вернулся к сосне.

Ратмир отдышался и поднялся. Лежать было некогда. Костёр он раздул из углей, нарубил ещё хвороста. Рука не слушалась почти совсем, но огонь был нужен, если они не хотели замёрзнуть ночью.

Потом вскипятил снова воду. Соль всыпал из кисета. Попробовал на вкус. Было солоно, поэтому добавил ещё снега.

Стрелу из ноги Гордея он вынул сразу, как вода закипела. Взялся за древко, сказал «терпи» и потянул. Гордей терпел. Наконечник вышел с мясом, но чисто, без обломков. Ратмир промыл рану солёной водой, и Гордей зашипел, потому что соль жгла, но не отдёрнулся.

Голову промывал дольше. Разлепил волосы, вычистил из раны грязь с еловой хвоей. Рана была рваная, с закраинами, но кость под ней, насколько он мог нащупать, была цела.

Замотал тряпицей, оторванной от рубахи Ваньки.

Себя Ратмир осмотрел последним. Тулуп на плече был разодран, в рубахе остались четыре дырки. Клыки дошли до мяса самыми кончиками, дальше не пустила ватная поддёвка. Он промыл их тем, что осталось в котелке, и зашипел не хуже Гордея.

— Спи, — сказал Гордею, хотя тот уже и так спал. Ратмир прекрасно понимал, что караулить придётся только ему.

Ратмир сел к костру. Но усталость взяла своё и… он заснул. Благо больше никто к ним не наведался.