Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 13 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но утром Ратмир проснулся, услышав треск ветки. Ратмир открыл глаза, не двигаясь. Костёр еле тлел, а Гордей ещё спал.

Ещё хруст. Кто-то шёл. Волк ветками не хрустит, значит, человек или конь.

Ратмир дотянулся до Гордея, зажал ему рот ладонью. Тот проснулся, дёрнулся, увидел лицо Ратмира и затих.

— Татары, может, — шепнул Ратмир. — Держи.

Сунул ему пистоль. Оба арбалета взвёл, упирая ногой, и положил рядом с Гордеем. Себе взял второй пистоль и копьё.

Стали ждать.

Первым из ельника появился конь.

И Ратмир узнал его раньше, чем увидел целиком. Это был Барс. На Барсе сидела Ива, и Ратмир сначала обрадовался, а потом увидел, что руки у неё связаны спереди, а во рту кляп из тряпки.

Повод держал Светозар. И даже издалека он увидел, что на лице от глаза до подбородка шли четыре свежие борозды, как от кошки.

Парень увидел костёр, потом Ратмира с Гордеем. Остановился, и лицо наполнилось радостью.

— Ратмии-ир, — произнёс он. — Живой…

Ратмир поднял пистоль ему в грудь.

— Стоять.

Парень встал. Барс тоже.

Ратмир смотрел на связанную Иву и на то, как парень держит повод. Увёл дочь боярина. Связал. Куда вёз? К татарам продать? Или ещё чего похуже?

— Руки, — сказал Ратмир.

Парень поднял руки. Повод выпустил.

— Ратмир, ты чего? Это же я, Светозар…

— Зачем связал?

— Так боярин! — затараторил быстро Светозар, глотая слова. — Боярин закричал мне… хватай, говорит, Иву Григоьевну, спасай, уводи! Я и схватил! Она меня по роже, вот, — он показал на царапины, — я ей в челюсть дал, потому что не хотела бежать! Сколько бежал не помню. Ночью Барса поймал, он как-то нашёл нас. Утром она очнулась и…

Он замолчал.

— Ну? — сказал Ратмир.

— Душить меня начала, — сказал Светозар и потупился. — Со всей силы. Я и связал. А то бы придушила.

Ратмир опустил пистоль. Не до конца, но опустил.

Ива смотрела на него поверх кляпа, и глаза у неё были такие, что душить она бы и его начала, дай ей волю. Он знал её с малых лет, и такого от неё следовало ждать.

— А кляп зачем?

— Кричала, — сказал Светозар. — Бранила. Она такое знает, чего я не знаю. Уши не выдержали. Да и татары могли услышать.

Ратмир сунул пистоль за пояс.

Он подошёл к Барсу. Тот ткнулся ему мордой в больное плечо, и Ратмир поморщился. Потом поднял глаза на Иву.

У неё по щекам текли слёзы

— Дмитрия среди павших нет, — сказал он. — Живой он. Взяли и увезли.

Ива закрыла глаза. Плечи у неё опустились, и она бы, наверное, сползла с седла, если бы не была привязана к луке.

Ратмир снял её. Одной рукой, кое-как. Верёвка была затянута крепко, он возился с узлом, а Ива стояла и ждала. Потом он вынул кляп, осторожно, потому что тряпка присохла к губам.

— Пойдёмте к костру, — сказал Ратмир. — Еды сготовим. Потом наших приберём. И подумаем, что делать дальше.

Ива кивнула.

Потом повернулась к Барсу, сдёрнула с седла кнут и ударила Светозара по спине.

Тот не ждал. Взвыл, отскочил. Она ударила ещё раз, по плечам, и ещё, и он побежал между елей, прикрывая голову, а она бежала за ним и лупила, куда попадёт.

— ИВА! — гаркнул Ратмир.

Оба не услышали. Голоса ушли за ельник, и оттуда доносилось, как свистит кнут и как Светозар кричит: «Ива Григорьевна, да за что!»

Ратмир покачал головой и пошёл к волчьему вожаку. Туша за ночь промёрзла насквозь, тащить её пришлось за задние ноги до костра. Топорик он нашёл в седельной сумке Барса, Дмитрий возил его всегда.