Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 51 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Пили ещё за что-то. Гаврила затянул песню, и Богдан неожиданно подхватил вторым голосом. Слуха не было ни у того, ни у другого. Но пели душевно.

Инна сидела по правую руку от меня, пригубливала вино и смеялась шуткам. Пару раз я ловил её взгляд… быстрый, искоса, и с искрой. А может, и не ловил. Может, это вино во мне уже ловило что попало.

Женщины ушли раньше. Инна и Ива поднялась проведать Ксению, да так и не вернулись. Мы четверо сидели до петухов. О чём говорили под конец помню плохо.

Расходились уже под утро. Гаврилу увели под руки свои же. Богдан ушёл сам, но с третьей попытки. До постели я, как потом выяснилось, добрался не без посторонней помощи.

Проснулся я от того, что в голове у меня ковали железо. Во рту пересохло, свет из окна резал глаза даже сквозь веки.

Я сел на постели, и горница качнулась. Попытался встать… дверь отворилась, и вошла Инна с кувшином. Пахнуло огуречным рассолом.

— Лежи уж, вояка, — сказала она и налила полную кружку.

Я выпил залпом, и на свете сразу прибавилось смысла.

— Спасительница, — просипел я.

— То-то же, — кивнула она с удовольствием. — Цени мою доброту, Дмитрий Григорьевич.

Она присела на лавку у окна и вдруг завела, потупившись, с виноватым видом.

— Вчера мы, конечно, выпили лишнего… и я хороша, и ты… в общем…

— СТОП, — я чуть рассол не расплескал. — Инна. Между нами же ничего…

Она сделала паузу, глядя на меня честными глазами. Потом не выдержала и расхохоталась.

— Господи, лицо-то, лицо! Дразню я тебя, дурня. Ничего не было, спи спокойно. Ты вчера до постели едва дошёл, тебя Алексей под руку вёл, какой из тебя ночью кавалер… Была бы я незамужняя, может, и подразнила бы всерьёз, ради одного такого лица. Но я теперь мужняя жена, так что не стану. Что было между нами, то давно прошло.

Я выдохнул. Видимо, слишком заметно, потому что она прищурилась.

— Могу представить, — ехидно продолжила она. — Олене твоей и княгине только того не хватало, чтобы к ним ещё и жена твоего лекаря добавилась. Нет уж, Дмитрий Григорьевич, ищи себе беды в другом месте.

— Инна… — я дёрнулся сесть прямее. В голове тут же бухнуло, и я поморщился.

— Вот и не дёргайся, — она подлила рассолу. — Пей и отлёживайся сегодня, никуда ты не годен.

— Не спорю, — честно сказал я. — Слушай… попроси поварих, пусть сварят супа пожирнее. И квасу пусть подадут.

— Уже, — ответила она. — Суп на печи, куриный, с потрохами, и квас в сенях стоит холодный. Я тебя не первый день знаю.

— Инна, святая ты женщина.

Тут она рассмеялась опять.

— Чего смеёшься?

— Да так… Быстро же у тебя грешницы в святые выходят, Дмитрий. Признайся, ведь ты подумал, что эту ночь со мной разделил.

Она поставила кувшин у изголовья и ушла, всё ещё посмеиваясь.

Суп мне принесли прямо в спальню, и я умял две миски, толком не вставая. После чего завалился обратно и проспал до обеда.

К обеду спустился вниз уже человеком. Голова прошла, тело слушалось, есть хотелось снова. Верный признак, что нутро со всем справилось.

Алексей, как выяснилось, геройствовал не больше моего. Проспал день и позавтракал тогда же, когда я. Сидел он за столом помятый, но сияющий.

— Хорошо вчера посидели, — осторожно сказал он.

— Угу, — согласился я.

На этом беседа о вчерашнем увяла сама собой.

— Ксения поела недавно, — доложил он, не дожидаясь вопроса. — Инна твоя при ней, а за Василием кормилица ходит. Спит он… поел и спит.