Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Сделаю, господин, — ответил сотник.

И Шуйский, сказав своим воинам, что его шатёр ставить ни к чему, проехал за Богданом.

Не прошло и пяти минут, как ко мне подъехали князь и княжичь Бледные. Ярослав соскочил с коня первым, обнял. Тут же повернулся к отцу, и помог тому слезть.

Тесть слез с коня медленнее. Было видно, что ему вся эта походная жизнь уже становится в тягость.

— Андрей Фёдорович, рад тебя видеть!

— А уж я-то как рад, Дмитрий. Жаль только обстоятельства для встречи не радостные.

— Как Алёна? — спросил я.

— С ней всё хорошо. В отчем доме всегда хорошо.

— С этим не поспоришь. Поэтому к тебе и отправил.

— И правильно сделал, — похлопал меня по плечу тесть. — Нечего бабе беременной под стрелами ходить. Рассказывал мне Ярослав, — повернулся он к сыну, — как она тебе истерики устраивала.

— Ладно, — махнул я рукой. — Главное, что согласилась.

Бледный кивнул, продолжил.

— Софья при ней почти всё время. Болтают они без устали. Жена моя не нарадуется, у нас в тереме уж лет двадцать так шумно не было.

Ярослав хмыкнул.

— Матушка ходит и тайком улыбается.

— Глафира с детьми?

— Все там же, у нас, — ответил Ярослав. — Тоже хорошо устроились.

Письмо от Алёны я получил неделю назад.

Она писала, что доехали хорошо, что её не растрясло, что Анфиса сразу подружилась с какой-то девочкой при тереме. Но одно дело строчки на пергаменте, а другое, когда живой человек, который её только что видел, это рассказывает. Это совсем другое.

— Спасибо, — сказал я тестю.

Разумеется, шурина и тестя я позвал к себе домой и оба тоже не отказались.

Когда начало темнеть прискакал Семён. И сразу в терем ко мне направился. Он сообщил, что татар пока не видно, даже с дальней заставы.

— Понял, — сказал я. — Скоро баня стопится. Как пойдём, кого-нибудь пошлю за тобой, погреться.

— Это я с удовольствием, — сказал Семен. — Лёву возьму?

— Конечно, — ответил я.

Разговор в бане шёл неспешно. Сказывалась усталость с дороги.

Шуйский, успевший поспать перед баней, выглядел бодрее остальных, рассказывал, что везут в обозе.

— Зерно довезли хорошо, — сказал он. — Почти без потерь. Пара телег на одном из переходов провалились. Но удалось вытащить, даже не замочив мешки.

— А мясо? — спросил я, понимая, что одним зерном сыт не будешь.

— Мяса взяли столько, что мои обозники всю дорогу матерились.

— Обмундирование как? Проводили смотр под Нижним? Опять в рванине прислали, кого не жалко?

Бледный отодвинул ковш, произнёс.

— В этот раз лучше. Мария Борисовна в Москве дала ясно понять, что будет с боярами, кто решит отсидеться в стороне. Так что кольчуги латаные, кони более-менее сытые. А тверские вообще, как на парад вышли.

— Вот же ж, — хмыкнул я. — Умеет, когда хочет.

— После взятия Великого Новгорода, — сказал Шуйский, — многие поумерили пыл касательно бабы на троне.

При этом я заметил, что Хомский был не согласен с Шуйским, но ничего против не сказал.

— Это хорошие вести, — сказал я. После того, как мы сняли первый пар, уже я начал рассказ о том, что было сделано.

— Мы тут с Даниилом Дмитриевичем округу объехали, — я кивнул на Холмского. — Место нашли на Суре. Там холм пологий, река под ним, болото правее. Мыслим мы татар там встречать.

— Покажешь завтра? — спросил Ярослав.

— Завтра? — задумчиво повторил я. — Если время будет, покажу.