Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 22 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Алёна нахмурилась.

— Зачем с Варлаамом?

— А затем, — начал пояснять я. — С одной стороны, красивые свечи. А с другой, скажут ещё, что грех лик ангелов огню предавать, плавить святые образы. Ересью объявят, проблем не оберёшься. Но если сделать всё с умом… Если договориться, чтобы церковь эти свечи брала для праздников, для богатых прихожан…

Я потёр подбородок, уже видя, как загружаю телеги не только чугуном, но и ящиками с узорчатыми свечами.

— Передай Олене, Варваре и Глафире, что я… что я очень доволен. И придумаю, как их наградить.

Алёна просияла, словно похвалили её саму, и положила руку мне на плечо.

— Передам, Дима. Обязательно передам.

* * *

Наступил Юрьев день. Дороги, прихваченные первым серьезным морозцем, запели под полозьями сотен саней. Люди снимались с насиженных мест, грузили скарб, детей, стариков и ехали искать лучшей доли.

И в этом году, как и в прошлом, многие телеги повернули оглобли в сторону Курмыша. Слух о «добром боярине Строганове» продолжал работать.

Как и в прошлом году, я выставил кордоны верстах в пяти от слободы. Принимать всех подряд я не мог. Курмыш не резиновый, а мои запасы зерна и серебра не бездонные.

Нам нужны были мастера. Гончары, чтобы лепить посуду и, в перспективе, формы для литья. Кожевники, чтобы обувать растущее войско. Кузнецы… ох, кузнецы нужны были, как воздух.

Конечно, я обрадовался, когда на заставу вышла семья бортников. Этих я чуть ли не с распростертыми объятиями принял. Мои строящиеся ульи ждали хозяев, а идея с восковой мастерской требовала сырья.

Тут вот какая подоплёка была. Я боялся конкуренции, поэтому для всех должно выглядеть так, будто я наладил производство меда. Тогда как воск буду получать из сала… И буду привлекать ценой купцов.

Но вернёмся к Юрьеву дню.

Были и те, кто приходил с пустыми руками.

— Возьми, боярин, — кланялся в ноги мужичонка, за спиной которого жались пятеро сопливых ребятишек и изможденная баба. — Нету сил больше. В закладные пойду. В холопы запиши, только не гони. С голоду пухнем.

Я смотрел на детей и сердце сжималось. Закладные холопы — это, по сути, рабство за долги или за еду. Но отказать… значило обречь их на смерть в зимнем лесу.

— Пиши, — повернулся я к Майко. — В дальнюю слободу их. Паек выдать. Весной посмотрим на что годен.

За неделю через наши кордоны прошли сотни людей. Население Курмыша росло, как на дрожжах. Это радовало, всё-таки рабочая сила росла. И ещё мне нужно было отобрать шестьдесят мужиков, коих буду учить обращению с «рысями».

Но одновременно и пугало: всех надо кормить, всех надо держать в узде.

Наконец-то настал день родов.

И все произошло точно в срок. Инесс, взявшая на себя роль главной повитухи, командовала в бане, куда отвели роженицу. Я заглянул пару раз, чисто для контроля: проверить не нужно ли мое вмешательство.

Не понадобилось. Нува была сильной и здоровой женщиной, справилась сама, под чутким руководством кастилианки. Даже шить не пришлось, что меня несказанно обрадовало… Честно, женский визг и вид крови в интимных местах я терпел только по крайней необходимости.

— Мальчик! — торжественно объявила Инесс, вынося сверток в предбанник.

Я развернул пеленки. На меня смотрел сморщенный, красновато-смуглый человечек. Не черный, как мать, но и не белый. Метис. Глаза пока мутные, но черты лица… что-то неуловимо знакомое проступало в этом крошечном личике. Точно, порода Бледных.