Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 62 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В этот момент он горько усмехнулся.

— У меня нет выхода, — сказал он и сразу же кинулся в атаку.

Он выбрал меня. Видимо, посчитал, что я опаснее рынды или, наоборот, надеялся прорваться через знакомого. Его сабля взлетела вверх, метя в разруб головы. Тогда я резко присел, пропуская клинок над собой и даже почувствовал ветер, взъерошивший мне волосы… Вот с какой силой бил Ратибор.

В ту же секунду я крутанулся на пятке, уходя в сторону и пытаясь достать его по ногам в подсечке.

И одновременно с этим рында, воспользовавшись моментом, сделал выпад, целясь Ратибору в грудь. Но наш противник был дьявольски опытен. Каким-то невероятным, почти акробатическим движением он извернулся, пропуская острие рынды мимо себя, и разорвал дистанцию, отскакивая к стене.

— ВЖИХ!

Звук спущенной тетивы заставил меня вздрогнуть.

Я стоял ближе к Любаве и был уверен, что болт предназначался мне. Я дернулся, ожидая удара, но его не последовало. Обернувшись, я увидел, как единственный уцелевший рында вдруг замер. Из его лица, прямо из переносицы, торчало короткое древко арбалетного болта.

Он покачнулся, выронил оружие и, не издав ни звука, медленно осел на пол.

— Ах ты, сука! — взревел дьяк Василий Китай, забыв про свой страх.

Схватив со стола длинный кинжал для резки бумаги, он бросился на Любаву. Женщина, отбросив разряженный арбалет, вскрикнула и инстинктивно закрыла голову руками, сжимаясь в комок.

Но удар не достиг цели.

Из угла, рыча от натуги и боли, на дьяка вылетел Глеб. Однорукий… он всё же нашел в себе силы встать на защиту матери и врезался в дьяка плечом, сбивая того с ног.

Началась свалка.

Митрополит Филипп, подобрав полы рясы, бросился на помощь дьяку. Даже Иван Васильевич, шагнул вперед, пытаясь пнуть барахтающегося на полу Глеба.

Я хотел рванутся туда, но передо мной снова выросла фигура Ратибора.

Времени у него оставалось всё меньше и меньше, охрана могла подоспеть в любую секунду. И он ускорился ещё сильнее. Его движения стали размытыми. Он больше не фехтовал, он пытался прорубиться сквозь меня, как сквозь бурелом.

— Дзинг! Дзинг! Шшшах! — искры сыпались дождем. Я едва успевал отбивать его удары. Он теснил меня, загонял в угол. Мне пришлось пару раз отпрыгивать назад, пропуская острие его клинка в опасной близости от живота.

В какой-то момент он прижал меня так, что я уперелся в тяжелый дубовый стол, заваленный свитками.

Я запрыгнул на него, опрокидывая подсвечник. Ратибор тут же рубанул по ногам, но я успел подпрыгнуть и удар ушёл в молоко. Увидев перед собой массивную бронзовую чернильницу, я, не раздумывая, пнул её ногой.

Тяжелый снаряд полетел в лицо Ратибора, но он среагировал мгновенно. Он отбил летящую бронзу клинком, даже не сбив дыхания. Чернильница со звоном отлетела в сторону и… с глухим стуком угодила точно в лоб митрополиту Филиппу, который как раз пытался оттащить Глеба.

Священнослужитель охнул и рухнул как подкошенный, весь залитый чернилами.

Тогда я спрыгнул со стола, пользуясь секундным замешательством врага, и бросил быстрый взгляд в сторону свалки у стены.

Там все было плохо.

Дьяк лежал неподвижно, и его грудь была залита кровью… видимо, Глеб успел достать его чем-то острым или просто удачно приложил. Но и сам Глеб уже не двигался, придавленный телом дьяка.