Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 63 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Зато я увидел другое.

Любава, с безумными глазами, вцепилась в Ивана Васильевича. Они боролись за кинжал и Великий князь, выкручивал ей руку. Он был сильнее, намного сильнее изможденной женщины, и лезвие медленно, но верно приближалось к её горлу. Но и она, в диком отчаянии, пыталась достать его своим маленьким ножичком, который невесть откуда взяла. В этот момент стал подниматься Глеб, и…

В голове пронеслось:

— «Если он умрёт — всё рухнет».

История и так уже изменилась до неузнаваемости. Но смерть Ивана III сейчас означала бы конец Московской Руси, которой она должна стать. Конец объединению… новую смуту… хаос.

Я просто не мог этого допустить и разорвал дистанцию с Ратибором, рискуя получить удар в спину, рванулся к князю.

— НЕТ! — в два прыжка я оказался рядом. Иван Васильевич уже занес кинжал для удара. Но он не видел того, что видел я, и схватив его за плечи, с силой отшвырнул в сторону, спасая от ударов Любавы и Глеба.

Князь отлетел к стене, ударившись плечом, и с удивлением уставился на меня. Но переведя взгляд на Любаву он увидел нож и пришедшего в сознание Глеба, что был рядом с тем местом, где только что он стоял. В глазах Ивана Васильевича появилось понимание, что я его спас, и он с благодарностью кивнул мне.

В этот момент за дверью послышался топот множества ног и лязг доспехов.

Дверь распахнулась, и на пороге появились пятеро свежих рынд с обнаженными саблями.

Иван Васильевич, тяжело дыша и опираясь о стену, тут же выпрямился и заорал, указывая трясущимся пальцем на нас.

— СХВАТИТЬ ИХ!!! — рынды двинулись вперед стеной. Причём телохранители и меня во враги записали.

— СТРОГАНОВА НЕ ТРОГАТЬ!!! — поняв это воскликнул князь, и двое рынд тут же развернулись в сторону Ратибора.

Я замер, закрывая собой Великого князя. Саблю я держал наготове, но, честно говоря, сил уже почти не было.

Ратибор, увидев подмогу князя, понял, что это конец. Он издал глухой рык и, вместо того чтобы бежать или сдаваться, кинулся ко мне. В его глазах читалось одно желание, если не убить князя, то хотя бы пробиться к сыну и жене. Или умереть в бою.

Сбив его клинок жестким блоком, я заставил его открыться. А в следующую секунду на него налетели рынды.

Ему пришлось сражаться сразу с пятью отборными телохранителями. И со стороны это выглядело не как битва, а как избиение.

Сначала ему подрубили ногу. Ратибор упал на колено, но попытался достать ближайшего врага снизу. Второй удар пришелся по другой ноге. Он рухнул плашмя. Кто-то наступил ему на руку, с хрустом ломая запястье, и сабля вылетела из ослабевших пальцев.

Его тут же прижали к полу, скручивая руки за спиной.

Та же участь постигла и Глеба с Любавой. Их, даже не сопротивляющихся, поволокли в разные стороны, прижимая лицами к камню.

Я стоял, тяжело опираясь на саблю, и смотрел на это.

Иван Васильевич медленно поднялся, отряхивая кафтан. Он подошел к поверженным врагам.

Ратибор, прижатый коленом рынды к полу, поднял голову. Кровь заливала ему лицо, но взгляд оставался ясным. Затем я перевел взгляд на Любаву.

Её держали двое. Волосы растрепаны, платье разорвано. Она подняла на меня глаза. И там была только черная, испепеляющая ненависть. Она смотрела на меня как на Иуду. Как на убийцу её семьи.

Этот взгляд был до того страшен, что я отвел глаза.