Книга Князь Андер Арес 12, страница 100 – Тимофей Грехов

Далее мне попадались рыбы без глаз, с зубами, которые на этих рыбах выглядели чужими, и с фонариками на лбу, которые мои чары показывали, как крохотные точки жизни. На семи тысячах метров по дну ползли какие-то существа, похожие на белых мокриц размером с ботинок, и их было столько, что дно шевелилось. Я видел медуз, прозрачных настолько, что чары ловили их с трудом, видел червей, торчащих из ила, как трава, видел что-то большое, что лежало на выступе скалы и не двигалось, и я не стал выяснять, живое оно или нет.

На девяти километрах я отправил сканирующую волну по дну.

Она ушла в темноту, и через несколько секунд вернулся отклик.

И я поплыл на сигнал.

Он стоял на дне, в узкой расщелине, куда не проникло бы ни одно человеческое судно. Одиннадцать метров в высоту, около шести в длину, монолит без единого шва, без люка, без окна, поставленный на дно так, будто вырос из него. Цвет через чары не читался, но поверхность его ощущалась гладкой, как у корабля в Неваде, и такой же тёплой. Вода вокруг него не стояла, а двигалась по кругу, будто прибор её перемешивал.

А энергия шла в него отовсюду.

Я видел её потоки. Снизу, из планеты, шёл широкий столб, идущий из самого ядра и тянувшийся к прибору. Сверху, сквозь одиннадцать километров воды, спускались тонкие струи, которые приходили из атмосферы, а в атмосферу, как я понял, падали из космоса. Из центра Вселенной, откуда, по словам Януша, идёт вся магия, и которую Земля ловила на себя, как ловит любая планета. Ретранслятор собирал и то, и другое.

Я обплыл его дважды.

На высоте трёх метров, с той стороны, что смотрела в расщелину, поверхность отличалась. Едва заметно: чуть более плотная, с рисунком, который чары показывали, как переплетение нитей. Приборная доска. Я приложил к ней ладонь, направил в неё крохотную каплю своей энергии, как делал на мостике корабля, и нити ожили.

Язык вали я знал. Панель показала мне то, что показывала любому оператору расы вали, оказавшемуся рядом.

Первым шёл статус. Источник четвёртого класса, освоен, работает в штатном режиме. Установлен девятнадцать тысяч четыреста лет назад по местному счёту. Последнее обслуживание восемьдесят лет назад, и с тех пор прибор работал без обслуживания, о чём сообщал в каждом цикле. Отклонения — небольшие, износ накопителей — в пределах допустимого, отбор энергии — ниже расчётного на четыре процента.

Вторым шла карта. Вся планета, с потоками, которые шли к прибору со всех материков. Я видел, как сильно тянуло из-под Камчатки и из-под Анд, из вулканических зон, где я сам заряжался. Видел, как слабо тянуло из-под Африки. Видел точки, где отбор был выше среднего и, ей-богу, некоторые из них совпадали с местами, которые люди тысячи лет считали святыми.

Третьим шёл режим работы. И вот тут я узнал главное.

Прибор не транслировал постоянно. Он копил. Собирал энергию в накопители и, когда те заполнялись до нужного уровня, посылал всё разом, толчком, в подпространство, на маяк, стоящий на Ун-Валь. Один толчок в семьдесят три местных дня. Между толчками всё, что стекало с планеты, лежало внутри прибора, и объёмы там были такие, что я, привыкший мерить силу уровнями, несколько секунд просто перечитывал цифру.

До следующего выброса оставалось девятнадцать дней. Накопители были заполнены на три четверти.