Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 72 – Николай Новиков

— А с утра люди Хока пришли. И сам Хок. Встал посреди двора и людям втолковывает, что барьер ваш сгнил. Что нелицензированный. Что бесплатное оно вот такое! И договоры раздаёт, пачками!

— А ты?

— А я морды им не бил, — Том притих, — Хотя хотел. Сразу к вам побежал! Сдержался…

Я нахмурился.

Барьер развалился? Да ну бред. Я, конечно, тогда ещё учился пользоваться руками, но извините меня — я и больше двух часов потратил специально, чтобы это компенсировать! А ангельская барьерная вязь потому и ценится так сильно, что после активации, — ДАЖЕ без учёта фактора Ландау, — вкипает в материал как влитая.

Ни о какой речи о «развалился, потому что без лицензии» и речи идти не может! Бред! Клевета на кота!

Да конечно барьер просто снесли.

— Так поехали! — рвётся к двери Том.

— Поедем. Сначала в Церковь.

— Там же люди!

— Люди во дворе, средь бела дня, друг у друга на глазах. А тварь сидит в стене и оттуда сама не вылезет, ей и там хорошо. Теперь вопрос: я сейчас кто? Барьерщик без лицензии, на которого при жандармах показывает пальцем Хок.

— Чёрт… точно… — процедил он, — Эта жирная тварь специально всё так устроила! И надеется, что вы приедете!

— В точку, — щёлкаю пальцами, но не получается, потому что лапками щёлкать не научился, — Приеду с пустыми руками — стану виноватым, и разговор окончен. Приеду с бумагой от Церкви — стану тем, кто выясняет, кто виноват. А мне, если что, там и лицензию барьерную дадут! Так что беги обратно и держи двор. Внутрь никого не пускай, особенно Хока. Через час я там.

Том смотрит на меня секунду, кивает и бросается к кухонной двери. В проёме он оборачивается.

— Там ещё ваша птица белая на водостоке сидит, — бросает он из дверей, — Орёт на всех! — и пропадает за дверью.

И мы снова остались дружной семьёй в столовой. Естественно, ни о каком завтраке речи не шло, так что теперь все просто на меня пялились.

А я что?

— Дамы, — встаю и киваю, — Извините, служба зовёт.

Вика хмуро на меня посмотрела. Она понимает, что я иду заниматься совершенно не местью Дрейкам, но так же и понимает… что моя работа — часть мести Дрейкам. И с одной стороны я занимаюсь не тем, а с другой — всё равно на шаг ближе.

Так что она лишь насупилась, едва не засопела, но успела опустить голову прежде, чем Беатрис снова на неё повернулась.

— Удачи! — помахали мне Клара и Шарлотта.

— Хорошего первого рабочего дня, Леонард, — кивает Беатрис с куда большим дружелюбием, чем я ожидал.

— Не помри… — буркнула Вика.

Я улыбаюсь, киваю и выхожу.

Так как дом у нас теперь нежданно богатый, то и подвозил меня семейный лакей, так что до Церкви я доезжаю за двадцать минут. Внутри та же суета, что и вчера, только теперь я хотя бы знаю, куда в ней идти: в конец коридора, к каптенармусу.

За конторкой сидит тот же сухой старик, обложенный тюками ряс по самый потолок. Каптенармус, не поднимая головы, молча выкладывает на стойку свёрток и двумя пальцами придвигает ко мне.

— Видите, Послушник, — сообщает он бумагам, — Завтра наступило.

«У него, похоже, это единственная шутка», — думаю я, забирая свёрток.

Свёрток пахнет нафталином так, что слезятся глаза! Кошачий нос такого не прощает, но форму я всё равно прижимаю к груди и несу как драгоценность — я ради неё два кошмара и один день суеты пережил! А вы знаете, как коты относятся к суете? Паршиво!