Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 74 – Николай Новиков

Я спрыгиваю на мостовую и сразу попадаю ногой в лужу с радужной плёнкой, натёкшей от доков.

«Да ёёёп», — я поднимаю лапу и начинаю ей трясти.

Амелия выходит следом и, не сказав ни слова, идёт к подъезду, оглядывая окна. Пахнет рыбой и углём: рыба — хорошо, уголь — плохо. В сумме — терпимо.

Над двором на верёвках висит бельё, жильцы жмутся кучками, а у стены на ящике сидит грузчик со второго этажа — рука замотана рубахой, и рубаха бурая. У той же стены стоит Лиза в куртке Тома, а рядом с ней сам Том, похожий на сторожевого пса.

Хок на своём ящике возвышается над толпой — крупный мужик в пальто, которое стоит, наверное, как весь этот двор, и с перстнем на каждом пальце. Двое его людей обходят толпу и раздают бумаги, один плечистый, другой худой, в аккуратном сюртуке, с кожаной папкой и сумкой через плечо. Одна женщина уже взяла договор и пересчитывает на ладони мелочь.

— … и я вас, люди добрые, нисколько не виню! — разносится над двором, — Вы люди небогатые, вам предложили даром, как тут не взять? Но даром, сами видите, бывает только сыр в мышеловке да барьер от нелицензированного барчука!

По толпе прокатывается смешок, кто-то поддакивает.

— Агентство Хока ставит с гарантией, на бумаге и с печатью, и если что, спрос будет с меня лично! А пострадавшим — особая скидка. По-соседски, от всего сердца! Я ведь такой же как и вы! Я, вон, на соседней улице живу!

Тут белая птица с водостока над подъездом замечает меня, срывается вниз и садится мне на плечо как на жёрдочку!

Все тут же поворачиваются. Я и Амелия. Инквизитор и Охотница.

— Э-Эшкрофт… инквизитор⁈

— Первый из них?..

— Э-эм… что?..

Хок видит меня в форме и… осекается на полуслове. Улыбка сползает с его лица на секунду, свиные глаза распахиваются, но он быстро натягивает маску обратно.

— А вот и наш благодетель! — разводит он руки, и перстни ловят серый свет, — В форме, гляди-ка! Значит, Инквизиция будет расследовать барьер собственного Послушника? Удобно, ничего не скажешь!

Рядом с ящиком стоят двое жандармов. Старший, с усами, кивает Хоку, как начальнику, и только потом удостаивает вниманием меня.

— Порядок есть порядок, господин Послушник. На вас жалоба.

Толпа гудит:

— А ведь и правда, с чего бы ему даром… — начала одна женщина.

— Грузчика вон подрало, а ты про даром! — прошипел мужик, — Нахрен нам «даром» больше не надо! Лучше всем двором скинуться и нормальный поставить!

— Так у нас вообще никакого раньше не было…

Лиза смотрит на меня из-под воротника Томовой куртки. По испуганным глазками вижу — она на моей стороне.

Ну, спорить с аукционистом на его же аукционе себе дороже, поэтому я поворачиваюсь к жильцам.

— Кто внутри остался?

— Старуха с третьего, — отвечает Том, — Она не ходит. Мы звали, она дверь заперла и не открывает.

— Твоя скидка подождёт, — говорю я Хоку, не оборачиваясь, — Внутри старуха с тварью.

— С ВАШЕЙ тварью, Послушник! — несётся мне в спину, — Под ВАШИМ барьером!

— Ага, не хрюкай, — отмахиваюсь.

— Д-да как… да как вы смеете говорить такое на службе⁈

Я оставляю его без ответа и иду к подъезду. Амелия уже стоит у двери с рапирой, а птица слетает с плеча обратно на водосток.

Ну, инквизитор Леонард… начинаем первое дело.

Подъезд коричневый и узкий — в три этажа. Ступени вытоптаны посередине, кое-где прогнили, перила шатаются от одного взгляда на них, а на каждой площадке тусклое окно. На втором этаже на полу подсохла кровь грузчика, бурая, с чьим-то отпечатком подошвы, и мы с Амелией обходим её по стенке.