Книга Ее домашняя нечисть, страница 101 – Александра Черчень

И, пока он наливал мне чай, я с прищуром смотрела на гибкую фигуру блондинистого змея и думала…

А ты ничего не хочешь мне сказать, Кайшер? Вот совсем-совсем ничего по поводу вчерашнего? Это, конечно, прекрасно, что ты такой хозяйственный и даже стол накрыл, но говорить-то мы будем?

— Сбор должен тебе понравиться, все же у листьев болотной клюквы прекрасный, насыщенный аромат. А с медом так вообще чудесно!

Угу. Видимо, не будем.

Ну и ладно, что уж там…

Мы расселись за каменным столом. Фейн, дожевав свой кусок, поднялся и, бросив короткое «Я на разведку», исчез в проеме двери, оставляя нас вдвоем.

Я отломила кусочек хлеба – он оказался свежим, что даже для пятисотлетнего стазиса было настоящим чудом, – и макнула в мед. Сладко, терпко, почти приторно. Хорошо.

Кайшер сидел напротив, неторопливо жуя, и наблюдал за мной с легкой улыбкой. Взгляд был долгий, внимательный… и я его чувствовала буквально кожей. Но предъявить было нечего, потому что ламир рассматривал то мои руки и запястья, то шею в вырезе рубашки и тому подобные вещи, обычно в обществе не обсуждаемые.

Мне тоже на него попялиться хотелось, если честно.

Потому что появившийся шрам действительно поменял в его внешности… акценты, что ли. Холодная безупречность сменилась горячим, почти животным магнетизмом. Вот что несовершенство с восприятием делает!

Смутившись окончательно, я макнула последний кусок хлеба в мед и, проглотив его, напрямую спросила у по-прежнему разглядывающего меня мужчины:

— Что?

— Ничего. – Он отпил чай. – Просто смотрю.

Язык щекотали несколько острот, но я проглотила их вместе с очередным глотком чая и повела себя как мудрая, спокойная женщина.

— И что ты видишь?

И если мне думалось, что он отделается дежурной фразой, то, видимо, я плохо знала Кайшера. Потому что он с обезоруживающей прямотой сказал:

— То, на что я хотел бы смотреть больше и чаше.

Я фыркнула, пряча горькую усмешку в кружке.

— Это несколько не бьется с твоими планами.

— Они видоизменились, – спокойно признался он.

— В смысле?..

— В прямом. Помнишь, ты спрашивала, могу ли я поклясться в том, что с тобой все будет хорошо?

— Ну.

— Тогда не мог, а сейчас могу и даже готов. – Он поднял руку и на кончиках пальцев сверкнули огоньки магии, свидетельствуя обещание. – Я не причиню тебе вреда ради дворца, Айлин. Не отдам тебя Многоликому в качестве платы. Не стану ломать, усыплять, принуждать или красиво подводить к «единственно верному» решению. Даже если окажется, что без этого ничего не получится.

Он говорил спокойно, но у меня внутри все на мгновение замерло. И я опять-таки не знала, что сказать… Спасибо?! Даже смешно!

А потому я спряталась за чашкой и вкинула в такой прекрасный диалог очень коварный вопрос:

— Кстати, а как ты раньше собирался мне вредить, учитывая помолвочную клятву?

Ну действительно!

— Ты правда хочешь услышать, что у меня все было продумано? – поразился ламир.

Я посмотрела на потолок. Сине-бело-голубой, да-да…

— Иногда твоя непосредственность шокирует, Кайшер. Или все же Ксилот?

— Кайшер, – спокойно проговорил он. – Я привык, и надо заметить, что это имя мне нравится больше предыдущих.

— А почему все же не родное?

Если честно, то любому, кто обладает базовыми зачатками интеллекта, и так понятно почему. Но не только же он может говорить (и делать) мне гадости, не так ли?