Книга Ее домашняя нечисть, страница 102 – Александра Черчень

— Потому что оно ассоциируется с предательством и убийством, – лучезарно улыбнулись мне в ответ.

— Как жаль, – не менее ослепительно сверкнула зубами я.

— Да не то слово, Айлин!

— Не то слово, – спокойно согласилась я.

— Вот же… – Он взъерошил волосы, и часть платиновых прядей выскользнула из хвоста, обрамляя узкое красивое лицо. – Почему всякий раз, как я пытаюсь сказать тебе что-то приятное, все так заканчивается?

Возможно, потому, что до этого ты сделал просто до демона неприятного?

Но я с достоинством промолчала, уделив все свое внимание еде.

— Ешь больше, – сказал он, пододвигая ко мне тарелку с мясом. – Нам еще идти.

Я взяла кусочек. Пожевала. Вкус был непривычным, но приятным, с легким дымком.

— Слушай… – Я подняла на него глаза. – А что будет после? Ну, если все получится. Ты поговоришь с Многоликим, он вас простит…

Он откинулся на спинку скамьи, задумчиво глядя куда-то поверх моей головы.

— Если все получится… Я смогу быть просто Кайшером, деканом факультета нечистеведения в Хармарской академии. Твоим женихом, если ты не передумаешь.

— А если передумаю? – спросила я с вызовом.

Он улыбнулся.

— Тогда буду просто деканом, который будет смотреть на тебя на лекциях и вздыхать.

Я закатила глаза, пряча улыбку. Но на душе иррационально стало легче.

Мы доели завтрак. Чай остыл, но я все равно допила его до дна, чувствуя, как разливается по телу спокойствие. Кайшер собрал чашки, поднес их к каменной раковине, сполоснул водой из ведра – где он его взял, я даже спрашивать не стала.

Приспособленность змеиного принца к простому быту вызывала восхищение.

— Ну что, – он повернулся ко мне, вытирая руки о ткань, – прогуляемся?

Какой галантный джентльмен! Мне решили обеспечить и хлеб и зрелища?

— А мне понравится? – насмешливо спросила я, не торопясь радостно соглашаться на любые предложения.

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула та самая хитринка.

— Будет красиво, – сказал он и протянул мне руку.

Не тянул. Не торопил. Просто ждал, пока я сама решу, принять ее или нет.

Мелочь, наверное. Но после всего произошедшего именно мелочи почему-то замечаются особенно остро.

Я почти сразу вложила пальцы в его ладонь, и Кайшер помог мне подняться.

Он вдруг тихо рассмеялся, и звук разнесся по кухне, отражаясь от каменных стен. Я смотрела на него, на этого невозможного мужчину, и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое, уютное. Не любовь, нет, еще рано даже думать об этом. Но что-то очень близкое к ней. То, что хотелось сохранить, запомнить, удержать в памяти.

* * *

То, что это место для Кайшера особенное, было очевидно.

По легкой грусти и ностальгии в глазах, по тому, как бережно он касается стен, подоконников и мебели. По тому, как обходит некоторые комнаты и коридоры стороной.

Судя по тому, что я мельком замечала, там находились картинные галереи. Любопытство, конечно, они вызывали огромное, но я не пыталась уйти с выстроенного для нас Кайшером маршрута.

И послушно слушала то, что он захотел мне рассказать.

— Павильон построен в раннем иммерзильском стиле, – говорил ламир, ведя ладонью по резной колонне. – Много света, открытые галереи, тонкие опоры, минимум тяжелых перекрытий. Для столицы того времени это считалось весьма дерзким новым веянием. Камень везли с южных карьеров, из предгорий Драконьего хребта.