Книга Дикарка для Альфы, страница 16 – Рая Вельс

Прокручивая эти мысли по кругу, она далеко не сразу осознала, что с её собственным телом происходит нечто жуткое.

В глубине грудной клетки зародилось тихое, но непреклонное жжение. Оно нарастало с каждой секундой, будто кто-то опустил прямо под рёбра раскалённый уголёк и теперь терпеливо ждал, пока тот обрастёт слепящим пламенем.

Нея резко села на кровати, с трудом глотая прохладный воздух комнаты.

Первый вдох отозвался болью. Второй и третий не принесли облегчения — напротив, удушающая волна жара стремительно расползалась по плечам, хлынула вдоль позвоночника, докатилась до кончиков пальцев. За ней неотступно следовала дикая ломота в суставах. Тело стонало и выворачивалось так, словно лихорадочно пыталось сбросить невидимые оковы, в которые его заковали много лет назад.

Такого с ней не происходило никогда в жизни. Впечатление было такое, будто всё её существо рвалось вырваться из слишком тесной человеческой оболочки, но пока не находило выхода.

С трудом преодолевая приступ тошноты, Нея опустила ноги на пол.

Доски оказались ледяными, но этот холод даже не коснулся её горящих ступней. Нарастающая паника сжимала горло: руки неудержимо колотило, а жжение переросло в настоящий пожар, захватывающий каждую клетку. Она провела дрожащей ладонью по лбу — кожа оставалась сухой, лихорадочного пота не было. И от этой аномалии становилось по-настоящему жутко.

Если это не болезнь и не температура, то что с ней происходит?

Неспособная больше оставаться в душной спальне, Нея накинула куртку и выскользнула в коридор, стараясь не издать ни единого звука.

Здесь, в вымершем пространстве этажа, царила прохлада. В самом дальнем конце коридора виднелась приоткрытая оконная створка, и девушка устремилась туда, жадно ловя ртом сырой зимний сквозняк. На одно краткое мгновение показалось, что удушье отступает.

А в следующий миг её накрыл запах.

Это был не просто отдельный аромат — на неё обрушился целый живой, оглушительный мир. Он был соткан из терпкой влажной коры, талого снега и сырой, преющей земли, скрытой под слоем прошлогодней листвы. Запах поражал своей кристаллической четкостью и мощью, словно древний дикий лес простирался не за десятки километров от города, а начинался сразу за этим самым подоконником.

Нея замерла. Сердце в груди на секунду прервало свой бег, а затем заколотилось с бешеной скоростью.

Это казалось чистым безумием. Она находилась в центре каменного города, где через щели оконных рам не могло проникать ничего, кроме выхлопных газов и удушливого мокрого асфальта.

Но невероятный аромат не исчезал. Напротив, он звал её, проникал в самую кровь. Нея мёртвой хваткой вцепилась в подоконник обеими руками — ноги перестали её держать. Она не понимала, что с ней.

Ей требовалось вырваться наружу. Не просто выйти на прогулку — бежать. Бежать без оглядки, прочь от этих сдавливающих стен, от чужого дыхания за перегородками, от всего этого удушливого человеческого мира. Туда, где властвуют лишь свободный ветер, глубокие снега и тёмные деревья, уходящие вершинами в ночное небо.

Она так и не запомнила ту грань, когда потеряла контроль над собой.

Память сохранила лишь холод металлической дверной ручки под пальцами и резкий вдох морозного воздуха, обжёгшего лёгкие. Всё, что произошло после, поглотила непроглядная, звенящая тьма, будто чья-то жестокая рука вырезала из её жизни несколько часов, не оставив ни образов, ни звуков, ни единого воспоминания.