Книга Дикарка для Альфы, страница 17 – Рая Вельс

Очнулась она от странного прикосновения к щеке.

Нея резко распахнула глаза. Она лежала на спине, не в силах шевельнуться, и снизу вверх смотрела на качающиеся над ней тёмные кроны. Сквозь сплетение обнаженных ветвей проглядывало блеклое утреннее небо. Совсем рядом, едва слышно, журчала проточная вода.

С большим трудом Нея заставила себя подняться.

Мир вокруг неприятно качнулся. Виски сдавило такой острой болью, что девушке пришлось зажмуриться и на секунду замереть. За время небытия холод успел пробрать ее до самых костей — она ощущала его в окоченевших плечах, ломящих суставах и затекшей спине.

Кое-как оглядевшись, Нея застыла от изумления.

Между низкими обрывистыми берегами тихо несла свои тёмные воды речка, над которой клубился лёгкий туман. Деревья замерли в морозном оцепенении, а тонкая корка свежевыпавшего снега слегка припорошила извилистые дорожки, пустынные скамейки и покосившиеся фонарные столбы. Место казалось совершенно вымершим.

Лишь спустя полминуты Нея осознала: она находится в старом городском парке.

Но как?!

В памяти зияла огромная пугающая пустота. Последнее, что фиксировало её сознание, — окно на втором этаже интерната, сводящий с ума запах хвои и дикий пожар под рёбрами. А затем — эта мёрзлая земля под спиной. Ни единого шага, ни единой мысли между этими двумя точками.

Нея в ужасе взглянула на собственные руки.

Под ногтями плотно забилась влажная чёрная земля. На ладонях алели свежие, глубокие царапины, уже прихваченные морозом. Рукава её куртки были щедро вымазаны глиной, а на коленях джинсов застряли клочья сухой травы. Впечатление было такое, будто она всю ночь напролёт продиралась сквозь густые колючие кустарники, сбивая ноги в кровь и неслышно куда-то мчась.

От затылка к пяткам пробежал липкий ледяной страх — куда более страшный, чем ночной жар.

— Нет... — едва слышно выдохнула она в тишину.

Девушка сделала отчаянную попытку вспомнить хоть что-то — хотя бы один звук, образ или вспышку из ушедшей ночи. Напрасно. Ночь просто растворилась, и в этой звенящей пустоте крылось нечто поистине жуткое.

Но на этом странности не закончились. Нея вдруг с изумлением обнаружила, что её тело наполнено невероятной, звонкой лёгкостью. Вопреки ночной ломоте и холоду, она ощущала себя почти невесомой — будто вся тяжесть, давившая на нее последние недели, исчезла без следа. В груди больше не было душно. Остались лишь чистый утренний воздух да едва уловимый, манящий запах леса который словно тянулся к ней невидимой нитью. Нея замерла всего на мгновение, прислушиваясь к этому странному притяжению, а затем сделала быстрый шаг в ту сторону.

И тут же споткнулась о собственную мысль.

Интернат.

Если её пропажу уже заметили, каждая потерянная минута грозила катастрофой. Нея лихорадочно осмотрелась. За деревьями парка серели тихие фасады многоэтажек, на близлежащей трассе послышался шум первых машин. Выбравшись на аллею, девушка к своему удивлению узнала городскую улицу, по которой её везли в «Берёзку». Не раздумывая больше ни секунды, она прибавила ход.

Когда Нея приблизилась к воротам центра, во дворе кипела совсем не утренняя паника.

Около крыльца сгрудились воспитатели: кто-то нервно жестикулировал, наглаживая телефонную трубку, кто-то переговаривался на повышенных тонах. В стороне у забора стоял сторож. Он молча докуривал сигарету за сигаретой, не поднимая глаз, — так ведут себя люди, с минуты на минуту ожидающие худших известей.