Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 69 – INDIGO

— Алекс, где ты как ты? — В её словах сквозила такая тревога, что даже сквозь искажения я различил каждую интонацию.

Видимо, женская интуиция сработала, и она что-то почувствовала. Мила всегда умела чувствовать неладное. Голос её звучал напряжённо, с едва уловимыми нотками тревоги, которые она старалась скрыть за показной уверенностью. Но я-то знал её слишком хорошо, чтобы не заметить этого.

Я попытался ответить, но горло будто сжало стальными тисками. Слова застревали где-то в груди, превращаясь в хриплый шёпот. С трудом выдавливая каждое слово, ответил, что тяжело ранен и нахожусь на своём корабле в ангаре 2774, и отключился.

Каждое слово мне теперь давалось с неимоверным усилием, будто я поднимал тонны груза языком.

Прости, Мила, — подумал я, чувствуя, как сознание начинает расплываться по краям. Не хотел, чтобы ты меня такого видела. Снова.

Не знаю, сколько я пробыл без сознания. Время в таком состоянии теряет всякий смысл — секунды могут растягиваться в часы, а часы сжиматься до мгновений. Я плыл где-то на границе яви и забытья, где боль становилась просто фоновым шумом, а реальность — размытым пятном.

Когда я наконец снова открыл глаза — а сделать это оказалось на удивление трудно, веки словно налились свинцом, — первым делом посмотрел в сторону носового шлюза. Ожидал увидеть Милу, но увидел совсем не её.

Из разбитого шлюза на корабль пролезал тот, кого я уже списал со счетов и совсем не ожидал здесь увидеть. Его массивная фигура в тяжёлом скафандре службы безопасности медленно протискивалась сквозь деформированный проём. Эта фигура в свете мигающего освещения отбрасывала длинную, искажённую тень на остатки носового шлюза, где рваный металл торчал зазубренными краями.

Видимо, я поторопился с выводами, понял для себя. Он всё-таки сумел выбраться из той вентиляционной шахты и мысленно выругался про себя.

Стало понятно, что этот день и без того паршивый, становится ещё хуже.

Мало того, что этот болтливый ублюдок сумел нас как-то найти, а я уже лежал, совсем без сил и умирал. Как он вышел на нас? Наверное, приятели его успели сообщить, в каком ангаре они на меня охотятся, прежде чем я отправил их всех на перерождение. Жаль, что этого придурка с собой прихватить не получится, — с горечью подумалось мне.

Снова закрыл глаза, не желая смотреть на приближающуюся смерть.

Я уже прекрасно понимал, что мне нечего противопоставить ни его силовой защите, ни его оружию. У меня, конечно, оставались два бластера в кобурах на бёдрах, тяжёлые и бесполезные. Но из них мне не пробить силовую защиту скафандра, который носят оперативники СБ. Да и поднять руку хотя бы с одним бластером я уже не мог. Оставалось только дожидаться смерти.

Но покорно ждать смерти — это точно не моё. Я попробовал дотянуться до бластера, но конечности налились свинцовой тяжестью и отказывались слушаться команд мозга. Пальцы не шевелились. Кровопотеря делала своё дело, аптечка отключала всё второстепенное, концентрируясь только на том, чтобы просто продолжать биться сердцу и работать лёгким.

Вот так я и закончу, — мелькнула отстранённая мысль. Не в бою, не в сражении, а вот так — беспомощным, обездвиженным, неспособным даже поднять оружие. Какая ирония и как ошибался имперский псион и сам император.