Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 102 – Фил Шрайбер

Женщина сделала пометку.

— Аллергии известны?

— Нет. То есть я не знаю.

— У родственников по материнской линии похожие состояния были?

— У меня нет кровных родственников. Меня приняли в семью Мидзуно.

Она остановила ручку, затем поставила прочерк.

Худой наконец подошёл к кровати. Стул ему не понадобился. Он подержал раскрытую ладонь над плечом Котори, потом над грудью, не касаясь пижамы.

— Здесь холоднее, — сказал он.

Пожилой приложил пальцы к тому же месту.

— Нет.

— Я не о коже.

— Тогда говорите, о чём.

— После расхода силы остаётся след. У него он ещё не выровнялся.

Женщина потянулась за датчиком.

— Покажите, где именно.

Худой указал двумя пальцами. Она поднесла датчик к указанному месту.

— Здесь показания выше, чем над плечом.

— А я сказал — холоднее, а не ниже.

Котори осторожно поднял руку. Все трое посмотрели на него.

— То, что вы нашли, — это плохо?

— Тебе сейчас лучше, чем вчера. Это хорошо. Но сразу отпускать тебя я бы не стал. — Пожилой сел обратно на стул.

— Сначала повторные измерения и анализы, — сказала женщина. — Нужна динамика.

— Небольшое духовное истощение, — сказал худой. — Восстановление уже идёт.

— Небольшое? Он второй день лежит. — Гин подошла на шаг. — Вчера глаза открыл — и опять провалился.

— Я говорю о том, сколько силы он потерял по отношению к тому, сколько осталось.

— А я о том, что его разбудить нельзя было.

— Вот это в заключении тоже укажите. — Пожилой кивнул.

Худой взял со столика чистый лист.

Кисти Котори сфотографировали с обеих сторон на белой бумаге с делениями. Женщина проверила снимки и только тогда разрешила убрать руки. Гин вернулась к ножке кровати.

— А когда мне можно будет домой? — спросил Котори.

— После повторного осмотра решим, — сказал пожилой.

— Сегодня?

Врач посмотрел на коллег. Женщина убирала приборы в футляры. Худой, склонившись над листом, что-то зачеркнул.

— Сегодня ещё зайдём, — ответил пожилой. — Если опять станет нехорошо, сразу зови. Кнопка вот, у изголовья.

Он вложил Котори в руку шнур с кнопкой и дождался, пока тот кивнёт.

Перед уходом пожилой прочёл заключение, достал свою ручку и дописал под первой строчкой. Женщина собрала листки, закрепила их в планшетке и повесила её на спинку кровати, в ногах. Пожилой уже открыл дверь, когда худой вернулся дописать ещё одну строчку.

Котори подождал, пока за ними закроется дверь, и потянулся к планшетке.

— Сенсей, прочти, пожалуйста, что они там написали.

Гин встала на задние лапы, передними опершись о спинку.

— «Небольшое духовное истощение». Ниже: «Длительная потеря сознания». Это другой рукой. — Она наклонилась ближе. — Дальше цифры. Ещё цифры. А здесь я не разберу.

— А про тофу они записали?

— Нет. «Продолжить наблюдение». — Гин посмотрела в конец листка.

— Они все трое придут?

— Похоже, по одному они тебя отпускать не решаются. — Гин спрыгнула на пол.

* * *

За ними пришли после обеда. У двери палаты их ждал Мидзуно.

Коридор был длинный, с одинаковыми дверями и номерами над ними. Пол блестел. В дальнем конце уборщица пятилась со шваброй к лифту; сопровождающий провёл их по сухому краю.

Переодеться Котори не предложили, и он пошёл как был, в пижаме и в тапочках не по ноге. Гин шла слева, Мидзуно справа. Рубашка на Мидзуно была свежая, а пиджака не было совсем.