Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 99 – Фил Шрайбер

Котори бросил её в ведро и пошёл за тряпкой. Собирать пришлось руками, сгребая всё к середине, чтобы не разнести по двору. От камня слизь отходила, а от ладоней — нет. Котори вытер их о тряпку, потёр друг о друга; в складках кожи и под ногтями всё равно светилось.

На пороге зала его вырвало снова. Он не успел даже отступить. Вещь сидела на доске рядом с ножом и не двигалась.

Тряпку он оставил у порога и сел на своё место, спиной к алтарю. Из открытой двери виднелась брошенная посреди двора метла. Надо было убрать хотя бы её, пока кто-нибудь не споткнулся.

Внизу залаяли собаки — по всему склону, от нижнего дома до самых путей, как на сирену. Потом перестали, тоже все разом.

Котори решил досчитать до трёх и встать. До трёх он не досчитал.

* * *

Его разбудил звук — короткий, высокий, с захлёбом. Он тут же повторился, уже почти переходя в лай. Так Гин не тявкала ни на собак, ни у закрытого камня, где раньше был вход.

Котори открыл глаза. За открытой дверью было темно. Гин застыла на верхней ступеньке, не заходя на порог. Шерсть у неё поднялась от затылка до крупа, хвосты вытянулись по камню. Она смотрела мимо Котори, в зал.

— Сенсей, ты чего? — Котори приподнял голову. — Что там?

Гин не ответила. Она мотнула мордой в угол. Там, за сундуком, Вещь играла.

Шарики со стуком раскатывались по доскам. Вещь ловила их согнутыми пальцами и подгоняла к стене. Кучка рассыпалась, пока она ловила следующий, и приходилось начинать сначала. Один шарик Вещь придавила большим пальцем и больше не отпускала.

Каждый шарик был с крупную бусину: один бок светлый, другой тёмный, с изогнутой границей между ними. Когда шарики переворачивались светлой стороной вверх, доски вокруг них озарялись.

Котори попытался сосчитать шарики, но Вещь всё время перекатывала их с места на место.

— Ты кого убил и съел? — сказала Гин не своим голосом.

— С чего ты взяла? — Котори попробовал сесть ровнее и поморщился. — Никого я не ел.

Гин открыла пасть и закрыла.

У него болела голова. При каждом движении боль отдавала в висок, и слова Гин никак не складывались с тем, что он видел в углу.

— Погоди, сенсей, я что-то не понимаю. — Он потёр висок. — Это из-за шариков? Что с ними не так?

Гин ничего не сказала. Она перешагнула порог у самого косяка и прошла вдоль стены, огибая доску с ножом. Остановилась перед кучкой. Вытянула лапу, подкатила один шарик к себе и придержала его подушечкой. Потом подняла голову и посмотрела на Котори, а лапу не убрала.

— А, — сказал Котори, посмотрев на шарик. — Ты хочешь себе такой? Бери, дарю.

Дальше он ничего не помнил.

* * *

В себя он пришёл от того, что его качнуло вбок. Ремень держал. Застёгивал его не он.

Руки лежали на коленях ладонями вверх. Кожа была чистой, под ногтями больше не светилось. Рубашка на нём была чужая, великоватая; у горла пуговицу застегнули не в ту петлю. Котори тронул грудь. Камень был на месте.

Машина была больше той, на которой ездил Тагути, и пахла резиной и новым пластиком. За стеклом темнел склон. Фонарей здесь не было; дорога всё время шла вниз.

Рядом стоял большой свинцовый ящик, серый, без надписей, с ручками по бокам. Сиденье под ним просело. Через ручки пропустили второй ремень и затянули до упора. Котори тронул ящик ладонью: металл был холодный.