Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 98 – Фил Шрайбер

— И голова тоже. А ещё мутит, как утром от запаха риса. Тогда я отошёл — прошло, а теперь опять.

— Подожди, тебя тошнит? — Она заглянула ему в лицо.

— Наверное, — сказал Котори, прислушавшись к себе. — Только с чего бы? Я ведь не ем.

— Это не только от еды бывает. От жары тоже. Может, в медкабинет сходим?

— Я здесь постою. У окна легче.

— Тогда воды выпей. Немножко. — Нанами достала бутылку.

— Пить не хочется.

— Ну хоть подержи. Она ещё холодная.

Котори взял бутылку и прижал к щеке. Так было легче. Когда прозвенел звонок, он вернул её Нанами.

Остальные перемены он просидел за партой. Когда у мальчика сзади поехала стопка тетрадей, поймал её, даже не обернувшись, и сложил ровно.

* * *

После уроков он зашёл в магазин. Коробку с Вещью и ножом держал под мышкой: их он тоже нёс в храм. Тофу взял утренний, без жёлтой наклейки. У прилавка пахло рыбой, и от этого запаха стало хуже, чем от риса утром. Котори расплатился, вышел и остановился у столбика. Подняться в гору он пока не мог.

— Жарко, — сказал он продавцу, когда тот выглянул.

— И не говори. Ты в тень-то отойди, чего на самом солнце стоять.

У игрового центра Хаяси выносил на тротуар мокрый мат и ставил его к стене.

— О, как раз вовремя! — сказал он. — Барабаны твои свободны. Целый час никто не подходит.

— Я лучше завтра зайду. Сегодня что-то не хочется.

— Смотри, завтра опять очередь будет.

— Тогда подожду. Сегодня я всё равно не смогу.

Хаяси посмотрел на него ещё раз и придержал дверь.

— Ты хоть зайди, остынь немного. У нас кондиционер.

— Спасибо, Хаяси-сан, мне в храм надо.

— Ну, приходи завтра. — Хаяси отпустил дверь: Котори так и остался на тротуаре.

Мост сказал «стою». Котори собрался ответить и не ответил.

В гору он шёл дольше обычного. Дважды пришлось сесть: сперва на бордюр, потом на ступени у нижних ворот. Коробку он держал под мышкой, а когда садился, перекладывал на колени. Внутри, между складками ткани, лежал нож в ножнах. Рядом, упираясь пальцами в ткань, стояла Вещь.

Во дворе было пусто. Гин у постамента не оказалось; прежнего подношения в святилище тоже не было. Котори положил тофу каменным лисам.

— Сегодня свежий, с утра сделан, — сказал он. — Не пришлось ждать до вечера.

Термос стоял на верхней ступеньке, где ему полагалось. Котори положил рядом телефон: в кармане тот мешал каждый раз, когда приходилось садиться.

В зале он открыл коробку. Вещь выбралась сама и пошла по полу к доске. Котори достал из коробки нож и положил на доску, поперёк трещины, как клал всегда.

— Ты не сердись, сегодня здесь полежи, — сказал он ножу. — Завтра вынесу тебя на солнце. И сам рядом посижу.

Во дворе он взял метлу. После уборки можно будет посидеть до прихода Гин. Провести метлой по камням он успел раза три.

* * *

Его скрючило у постамента. Котори упёрся ладонью в камень. Его вырвало — сразу, толчками. Он едва успевал вдохнуть между ними.

На камни легли комки. Тёмные, почти чёрные, тяжёлые: они не брызнули, а шлёпнулись и остались лежать, как мокрая глина. Внутри у них что-то светилось — ровно, тускло, не мерцая.

Котори постоял, держась за постамент, потом осторожно выпрямился.

— Только этого не хватало, — сказал он.

Метлой смести комки не удалось. Прутья прошли насквозь; за ними потянулись вязкие нити, но от камня ничего не отстало. Котори сходил за ведром и плеснул воды. Она только размазала слизь, и светящееся пятно стало шире. Тогда он нашёл щепку и попробовал поддеть комок с краю, как поддевают примёрзшую грязь. Щепка прошла насквозь так же, как прутья.