Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 120 – Фил Шрайбер

— Так и полагается — клочьями? — спросила Гин.

— Не знаю.

— А кого спросить, чтобы не услышать ещё одно «не знаю»?

— Некого, — сказала врач. — У нас про это нигде не написано. Я веду наблюдения и записываю всё, что с вами происходит.

Она записала, что видела, и ушла.

Во двор Гин выходила, но недалеко. Раньше она обходила его по краю и по дороге заглядывала в кротовый ход; теперь доходила до второй сосны, садилась в тень и сидела, пока не выравнивалось дыхание. Обратно шла медленнее, чем туда.

Кротовый ход был на месте. Гин сунулась в него и упёрлась воротником в землю. Попробовала боком. Воротник съехал на глаза. Она села рядом с ходом и посидела так, глядя в него. Гравий к вечеру остывал не весь: у стены он держал тепло дольше.

Котори позвонил вечером. Телефон принесла Сэки, поставила на тумбу и включила громкую связь.

— Сенсей, это ты?

— Я. Ты ещё кого-то сенсеем зовёшь?

— Ты сейчас где?

— В комнате.

— Я тоже у себя в комнате.

На его стороне хлопнула дверь, и кто-то спросил, кому он звонит. «Сенсею», — ответил он всё так же близко к микрофону.

Гин хотела переставить лапы поближе к телефону, задела воротником тумбу и остановилась.

— Подвинь телефон, — сказала она.

Сэки подвинула телефон к краю.

— В храм-то выбирался? Или там без меня всё стоит как бросили?

— Да, с отцом. Вещь сидела на доске. А метлу, которую я тогда во дворе бросил, я убрал.

— А тофу? Надеюсь, его ты ждать меня не оставил?

— Тофу уже испортился, я его убрал.

— Я поэтому и спрашиваю.

Он рассказал, что брезент в одном месте снова провис и что Аки нашла у него в кармане игровой жетон и хотела забрать, но он не отдал. Потом спросил:

— Тебе что-нибудь привезти?

Гин посмотрела на окно. На стекле сидела маленькая ночная бабочка. Снаружи.

— Пока ничего.

Про воротник она не сказала. Он не спросил.

Когда разговор кончился, она ещё немного посидела перед замолчавшим телефоном. Потом нажала кнопку вызова и попросила убрать поднос: от рыбы остались одни кости.

* * *

Вторую жемчужину дали к концу второй недели.

До этого Гин спорила с врачом: просила дать жемчужину поскорее. Врач показывала ей листы с показаниями; листы были разные, хотя сама Гин чувствовала себя почти одинаково.

— Вот это должно перестать меняться, — сказала врач и провела ногтем по столбцу.

— А если этот столбец так и будет плясать, долго мне тут лежать?

— Будем выяснять.

Гин перевела взгляд с одного листа на другой.

— Вот здесь, между прочим, вчера цифра меньше была.

— Поэтому и ждём.

Спорить она перестала. Про приём в четыре утра больше не говорили.

— За второй тоже среди ночи поднимете? — спросила Гин.

— Нет. После обеда.

— А час Тигра кто отменил? — фыркнула Гин.

Врач перевернула лист.

— После обеда, — повторила она.

Вторую жемчужину принесли после обеда в той же фарфоровой чашке; мужчина с футляром опять стоял у стены. В этот раз Гин нюхать не стала — подхватила языком сразу и легла заранее. Тепло накатило то же, и она уже знала, что с ним делать: лежать и ждать, пока оно поместится внутри.

Поместилось оно к вечеру. Ночью вышло обратно.

Рвало её долго и почти впустую. Между приступами она лежала, положив морду на край кровати, и ждала следующего. Воды не давали: от одного вида миски всё начиналось заново. Вместо питья подключили капельницу; пакет с физраствором повесили на стойку.