Книга Еще 11 минут радости, страница 79 – Евгения Батурина

Сил правда не было. Во-первых, мы два года делали по сто глянцевых полос в неделю, а это около ста номеров и десяти тысяч страниц в режиме «сдача у нас всегда». Во-вторых, Кате с Мирьям только что пришлось уволить 22 человека, из них где-то половину – насовсем, без перспектив внутри Дома. Так себе, в общем, математика. Я втайне даже немного радовалась возвращению в Журнал: большой успешный (и ежемесячный!) проект выпускать проще, чем маленький, но гордый. Катя Румянцева не радовалась совсем, её придавила ответственность. Она считала себя единственной виноватой в провале идеи и увольнении людей и по Маленькому Журналу тосковала, как по живому существу. Собиралась даже совсем уйти, но Мирьям отговорила. Тогда Катя стала терзаться виной ещё и за то, что дала себя отговорить…

В общем, весёлое затевалось путешествие в Пятигорск! Я думала, буду таскать за собой везде безмолвную угрюмую Румянцеву, как футляр с контрабасом. Но Катя ничего, ожила. То ли горы так повлияли, то ли нарядная, хоть и запылённая архитектура города, то ли воспоминания детства – Румянцева раньше бывала в тех краях с родителями, когда папа лечился в местных санаториях.

— Странно, что здесь нет моря, – удивлялась я. – Нет, я знала, конечно, что в Пятигорске его нет. Но… Оно как-то напрашивается. Кажется, сейчас пройдём ещё чуть-чуть и дойдём до набережной. Всё такое курортное.

— Ага, у меня каждый раз те же ощущения, – соглашалась Катя. – Фантомного моря. Но я и так люблю Пятигорск.

Мы бродили по городу, говорили о любви. Катя, конечно, знала про Митю. Я же знала про человека по фамилии Фокин. У них с Румянцевой был роман незадолго до моего прихода в Журнал, то есть семь лет назад. Он тоже когда-то работал в нашем Издательском Доме, там, где теперь Дагиров. Фокин был женат, Катя – замужем. У него было двое детей, у неё один – сын Глеб. Любовь получилась такая, что «Фокин плакал, когда я однажды уехала на дачу на два дня: боялся, не вернусь». Называл Кисой. Приходил в редакцию и сидел, просто смотрел, как Катя-Киса работает. Ещё Фокин не хотел жить во лжи и делить любимого человека с другим мужчиной. Катя под его нажимом рассказала всё мужу Роме. Рома подал на развод. А Фокин уехал со своей женой в Париж праздновать годовщину свадьбы. И вскоре у них уже было трое детей: «Кис, я думал, ты меня хоть немножко понимаешь…» Румянцева и тогда хотела уволиться. Но её мама уже ушла с работы, чтобы сидеть с Глебом, Катя стала единственным кормильцем, потому что бывший муж Рома обиделся и не собирался финансировать блудную жену и сына, а Катин папа умер задолго до этого. Фокин сделал милость и уволился сам, тем более на новом месте ему предложили зарплату повыше. Везучий человек, этот Фокин. Больше, наверное, не плачет.

— Думаю, у него просто нет души, – сказала Румянцева, когда мы лезли с ней в Пятигорске на гору Пикет.

— Как это? – Я сделала ещё пару шагов вверх и села на землю.

— Такая у меня возникла теория. Что душа есть не у всех. – Катя опустилась рядом. – Кому-то достаётся при рождении, кому-то нет. Обычное дело. Как ямочка на подбородке.

— Хм. Ямочка вроде генетически обусловлена.

— Ну а душа – чисто везением. – Катя потёрла собственный ровный подбородок. – Причём не самого человека, а его близких. Вот мне достался Фокин без души, не повезло.