Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 62 – Алан Александр Милн

З. Г. Д. Не предусмотрено никакого обеспечения безопасности. Если вы сами клянетесь не защищать свою страну, как вы обезопасите себя от нападения?

В этом мире не существует такой вещи, как полная безопасность, а имеющийся уровень безопасности не обязательно зависит от силовых санкций. Самая надежная защита от убийства для среднестатистического человека – не смертная казнь, а то, что он мало кому дает повод себя убить, а те немногие, кому все же дал, не захотят брать грех на душу. Конечно, существует наказание за убийство. Но ведь нет наказания за то, что вы «случайно» толкнули соседа под руку, когда он собирался выпить, из-за чего содержимое бокала пролилось на его новый костюм. Несмотря на это, завтра мы снова пойдем обедать в любимый клуб, считая, что вполне защищены от такого рода «атак» и не горя желанием обзавестись полной защитой, которую обеспечивал бы водонепроницаемый костюм.

У Заслуженного Государственного Деятеля можно спросить: какая гарантия от нападения есть у его страны сейчас? Никакой. Единственное, на что она может рассчитывать благодаря строящимся самолетам, – это защита от окончательного поражения. Если «безопасность» заключается в том, чтобы не оказаться под обломками, когда мир рухнет, то почему Европа все эти годы пытается предотвратить мировой крах? Заслуженный Государственный Деятель может ответить, что именно знание врага о том, что вы способны атаковать его, обеспечивает вам защиту от нападения. Если бы это было так, в истории человечества не было бы войн.

Безопасность, которую я предлагаю всем государствам, другого рода. Это безопасность чести страны: моральная сила, которой еще ни разу не позволяли проявиться. Я предлагаю попробовать.

До сих пор честь страны находилась в руках политиков. Политиков учили служить традиции, отделяющей личную честь от политической чести, и воспринимающей безопасность государства как цель, оправдывающую любые бесчестные средства. Эта традиция получила некое неохотное признание подобно тому, как взяточничество получило признание в Америке, а лжесвидетельство в бракоразводных процессах – в Англии. Но от традиции, если действительно захотеть, можно всегда избавиться. Человек, который разводится (в прочих отношениях уважаемый и честный) клянется перед Богом говорить правду, всю правду и ничего кроме правды, оставляя за собой одну оговорку: по традиции, долг человека чести – лгать ради женщины. Предположим, однако, что он принес бы клятву в следующей форме: «Клянусь перед Богом говорить правду, всю правду и ничего кроме правды, обязуюсь как человек чести полностью отказаться во имя Его от традиции лжесвидетельства, которая до сих пор считалась почетной в этом суде». Тогда лжесвидетельствовать ему было бы немного сложнее или даже невозможно, пока с течением времени не сформировалась бы новая традиция лжесвидетельства.

Если, как я предложил, страны дадут торжественную клятву и откажутся как от нападения, так и обороны, у нас будет три причины, по которым эти обязательства обретут такой священный характер, каким они не обладали в прошлом.

I) Бог внутри нас никогда не сдается окончательно. Даже самый плохой человек вынужден идти на некоторые уступки своей совести. Именно поэтому многие воры начинают с того, что не крадут, а «заимствуют», убийцы живут в своем романтическом мире, где они невиновны, а их убийства – вовсе не убийства. Обязательство отказаться как от нападения, так и от обороны не оставляет потенциальному нарушителю никакой лазейки для самооправдания. Он стоит, как выразился Муссолини, «лицом к лицу с самим собой», в ситуации, смертельной для его души и для него самого как человека чести. В мире, несомненно, есть бесчестные люди. Естественно, некоторые из них находят свой путь в политику. Но им гораздо легче быть бесчестными, когда они могут убедить себя, что уж они-то остаются честными людьми.