Книга Круиз на краю бездны, страница 43 – Людмила Мартова

По улице, вымощенной старыми стертыми булыжниками и петляющей по городу, словно нарочно запутывая следы, мы спустились с холма, оказались в низине, потом снова резко поднялись вверх, практически к небу, и так незаметно дошли до яблоневого сада на окраине города. Сад был старый, неухоженный, голые ветви деревьев, еще лишенных листвы, сплетались, создавая малопроходимые заросли, которые и стали для нас укрытием.

Там, под яблонями, на голой земле, на которую Лёня торопливо постелил свой плащ, между нами произошло то, что, казалось, было предначертано где-то свыше. По крайней мере, я с того самого момента, как подняла на него глаза, знала, что все будет именно так, а не иначе. Тело мое горело. До последней складочки, до последнего лоскутка кожи. Во мне гудел ровный мощный огонь, который согревал, но не опалял. И это пламя, я знала, не могло погасить ничто и никогда.

— Ты – чудо, – сказал Лёня, когда мы оба сначала превратились в пепел, а потом воскресли из него, снова обретя свои тела и способность разговаривать. – А я ведь мог жизнь прожить, не зная, что ты есть на свете.

Я покачала головой:

— Нет, не мог. Я, например, знала, что мы обязательно встретимся.

— Откуда?

— Знала, и все. Просто не понимала когда. Пойдем, я тебе что-то покажу.

Мы поднялись на ноги, и Лёня поднял свой измятый и испачканный землей плащ. Я в нетерпении потянула его за руку, на поле, виднеющееся за яблоневым садом. Туда, где виднелись развалины старинного мавзолея.

— Что это? – Лёня подошел поближе, с интересом рассматривая арабскую вязь.

— Текие. Мавзолей Афган-Мухаммеда. Был такой хивинский царевич, живший при московском дворе. Его жену звали Алтын Ханым, она очень его любила, и когда он умер, заказала ему такое надгробие. Оно выполнено рязанскими мастерами, так что украшено русскими узорами, хотя и построено по мусульманским канонам. Тут когда-то было татарское кладбище, на котором хоронили потомков Чингисхана. А Алтын Ханым была дочерью хорезмского хана. Ее тоже тут похоронили, когда она умерла через три года после смерти супруга. Не смогла без него жить. Давай поклянемся здесь, что тоже не сможем жить друг без друга.

— А я и правда не знаю, как теперь смогу без тебя жить, – покачал головой Лёня. – Но мы с Васькой завтра уезжаем.

Я совершенно не расстроилась, услышав эти слова. Его отъезд не имел никакого значения.

— Я приеду к тебе. – Я улыбнулась и поцеловала Лёню так крепко, как только могла. – Приеду к тебе в Москву. Ты мне оставь свой адрес, и я тебя найду. Вот только все здесь решу.

Домой я вернулась глубокой ночью, спрятав под стельку в растоптанном ботинке бумажку с заветным адресом. Разумеется, Колька избил меня смертным боем, но я улыбалась, чувствуя, как лопаются под его кулаками губы, чуть раньше распухшие от поцелуев. Я не сомкнула глаз до утра, думая, как лучше все обустроить. Если я скажу мужу, что уезжаю от него в Москву, он изобьет меня до полусмерти и никуда не отпустит.

Екатерина Антоновна хоть и терпеть меня не может, а не допустит развода. В ее понимании это позор, все соседи будут пальцами показывать, что ее Коленьку бросила жена. Нет, если я сбегу, то свекровь поднимет свои связи и сделает все, чтобы вернуть меня домой, да еще и устроит неприятности Лёне и его родным. Зачем всем этим академикам скандал? Я и так понимала, что Лёнина семья вряд ли будет мне рада.