Книга Круиз на краю бездны, страница 44 – Людмила Мартова

Нет, все нужно провернуть так, чтобы после моего исчезновения никто меня не искал. На то, чтобы придумать план, у меня ушла неделя, на то, чтобы отшлифовать его до мелочей, еще десять дней. Я только не учла, что май в этом году выдался холодный, поэтому вода в Оке все еще была студеной, градусов пять-шесть, не больше. Пока я, стиснув зубы, плыла, оставляя позади всю свою старую жизнь, замерзла настолько, что не чувствовала ни рук, ни ног.

Все мое тело, казалось, стало невесомым. В ушах звенело, я теряла силы, задыхаясь от объявшего меня смертного холода. По плану я должна выбраться на берег недалеко от поселка Крутоярский, обсохнуть, а затем добраться до пристани в Телебукино, откуда ходил маленький теплоход до Рязани. Там я уже собиралась купить билет на электричку до Москвы.

Однако силы оставили меня гораздо раньше. В какой-то момент я решила, что сейчас действительно утону. Легла на спину, чтобы отдохнуть, распахнула глаза в бескрайнее голубое небо, в котором виделось мне лицо Лёни. Оно везде мне чудилось. Я снова перевернулась на живот и стала грести из последних сил. Я не сдамся. Я не умру. По крайней мере, до того, как снова его увижу.

На берег я выбралась, слабо понимая, где нахожусь. Вдали виднелись какие-то дома, но я понимала, что мне до них уже не дойти. Голова у меня пылала огнем, волны жара прокатывались по телу, несмотря на то, что вся я закоченела от ледяной воды. Издав протяжный стон, я потеряла сознание.

В себя я пришла на мягкой постели, укрытая чем-то очень похожим на перину. Страшно хотелось пить. Я открыла глаза и тут же зажмурила их из-за непереносимой рези, вызванной солнечным светом. Я попыталась что-то сказать, но лишь запищала, словно была не человеком, а мышью. Но мой тоненький писк все же услышали. Надо мной склонилось лицо. Очень простое и сильно озабоченное женское лицо.

— Ну, слава господу, очнулась.

Я осторожно приоткрыла глаза. Теперь смотреть было уже чуть терпимее. По крайней мере, склонившуюся надо мной женщину я видела довольно хорошо, хотя и расплывчато. Была она очень старая, с глазами не добрыми, нет, скорее, бесконечно мудрыми.

— Вы кто? – прошептала я, еле слышно.

— Баба Маша. А ты?

— А я…

Имя Нюра, готовое сорваться с моих губ, произносить было нельзя. Я понятия не имела, где нахожусь, однако смутно помнила, что не успела отплыть по холодной реке достаточно далеко, чтобы это было безопасно.

— Я Аля… Алевтина.

В глубине души я попросила прощения у мамы Али за эту ложь. Она спасла меня однажды, спасет и сейчас.

— Я где?

— В доме моем. Вот уже, почитай, третью неделю.

— Сколько?

От чудовищности этого срока я попыталась порывисто вскочить в постели, но тут же упала обратно на подушки, мягкие и белоснежные. Не может быть, чтобы я столько времени была без сознания.

— А чего ж не может, если горячка у тебя. – Баба Маша пожевала тонкими губами. – При воспалении легких так часто бывает.

— Воспаление легких? Это доктор сказал?

Меня вдруг накрыла паника, что про мой незадавшийся побег знает уже вся округа.

— А зачем мне доктор. Можно подумать, я без доктора горячку лечить не умею. Поила тебя отварами от кашля да обтирала, чтобы температуру сбить. Ты не думай, я врачевать умею, бабка моя колдунья была и меня всему научила. Ты девка молодая, здоровая, понятно, что поправишься.