Книга В объятиях его ненависти, страница 43 – Нина Северова

Мы целовались долго и мучительно медленно.

Мужчина, который до этого всегда показывал только подавляющую сторону, сейчас

окутывал нежностью. Это слишком необычно и очень приятно. Асылжан всё такой же

резкий и неуклюжий, но осторожность, с которой он прикасается — это ярче, чем

оргазм.

В голове ни одной мысли. Асылжан всё собой заполняет и не даёт мне возможность даже

на миллисекунду отвлечься. Вокруг губ уже колет от его отросшей щетины. Скорее всего

я завтра проснусь с раздражением. Но сейчас это последнее, что меня беспокоит.

А меня ничего не беспокоит. Полнейший штиль. Я как пластилин, из которого лепят, что

хотят.

Я обнажена, вся одежда валяется на полу. Асылжан прижимается своим горячим телом и

контакт с его кожей, вынуждает меня тихо стонать.

Мы точно ненормальные.

— Останься, — кусает подбородок и я делаю глубокий вдох. — На ночь.

— Мне нужно забрать Милану, — кладу руку ему на щеку и немного сжимаю. Какой же

колючий.

— Пусть мать заберёт, — проводит языком по ключице.

Сейчас я в какой-то степени не хочу быть в роли мамы. Я хочу быть здесь и дальше

плавиться в его опасных руках. Вина и совесть меня душат.

— Асылжан, я не могу так.

— Один раз, завтра уже заберём, — сжимает талию. — Один раз, Поля.

Он целует грудь и живот. От влажных губ я покрываюсь мурашками, а от прохладного

воздуха — дрожу.

Это нужно прекратить, иначе я сойду с ума и Асылжана заберу с собой.

— Слышишь? — нависает надо мной. В комнате темно, я не вижу его лица, но рецепторы

обострены до предела. Часть его тела перебинтована, но Асылжан двигается легко,

будто ему не больно.

— Слышу, — усмехаюсь. — Я не знаю. Я тут вообще не к месту. И ты, — касаюсь пальцем

повязки на груди. — Не в форме.

Я имела в виду здоровье в целом, но Асылжан всё воспринял по-другому.

— А это не та форма, что тебе нужна? — опускает руку вниз, держит себя у основания и

проводит по моей промежности. Меня подкидывает, ведь всё это время мы не переходили

черту.

— Асылжан, — кладу руку ему на лицо и смеюсь. Он кусает меня за пальцы и давит

сильнее.

— Пять минут, чтобы позвонила матери и всё. Скажи, что много работы. А завтра уже

решим всё.

— Что ты собрался решать?

— С девчонкой познакомишь.

— Зачем? — напрягаюсь сразу.

— Затем, что она твоя дочь, Полина. Ты пришла сюда, потому что выбор сделала. Всё. Я

тебя не звал, ты сама. Похер на секс, но притяжение ты тоже чувствуешь и это нельзя

игнорировать. Ты почти кончила от лобзания, а я ни разу не ма…

Закрываю его рот рукой.

— Если ты скажешь «макал», я тебе врежу.

Асылжан смеётся и я жалею, что не вижу его лица.

— Ну ты поняла, о чем я.

— Поняла, — убираю ладонь. — Нам нужно поговорить, Асылжан.

Он ложится на бок, кряхтит и прижимает кулак к своей груди.

— Знаю, давай базарить, чё. Но матери набери сначала.

Если вы подумаете, что я дура — даже оправдываться не стану. Но я звоню маме и прошу

забрать Милану из сада и завтра утром отвезти её. У мамы начался отпуск и будто бы

всё сложилось. Конечно, бабушка не отказала. И я уже слышу радостный писк дочери,

что вечером она увидит бабулю, а не меня.

Я ужасная мать.

— Порядок? — Асылжан надевает повязку на глаз и включает прикроватную лампу.

— Порядок, — тянусь за нижним бельем, но за спиной раздается недовольное цоканье.