Книга Божественной тропой, страница 46 – Настя О

— Не хотите заключать со мной контракта – не надо, я не настаиваю, – не стала спорить я. – Но и не мешайте по дороге к храму, пожалуйста. Ёёши – единственный бог, который сможет ответить на все мои вопросы, и единственное существо в этом мире, которое я бесконечно уважаю и ценю. Жить под его началом, вознося хвалебные молитвы его храму, будет для меня величайшей честью. Можете и дальше продолжать оплакивать свое неудачное служение, но, пожалуйста, откройте дорогу к тропе. Я знаю, все мои бесконечные скитания по лесу – оттого, что вы защищаете отданную вам территорию. Я могу поклясться честью – своей и родителей – что никогда не причиню этому месту вреда.

Доррон сурово прищурился:

— До чего же своенравная…хорошо! Мешать тебе не стану, но лишь в том случае, если посетишь деревню и не передумаешь после этого становиться главой храма Небесной Горы!

— Храма Солнца, – тут же поправила его я. – Я собираюсь вернуть Ёёши его честь и достоинство в этом месте.

— Твое дело, – махнул рукой доррон. – Я открываю дорогу к деревне. Советую хорошенько выспаться перед тем, как соберешься туда. И помни, божка: эта тропа – единственная к храму на вершине!

С этими словами, будто его никогда и не было, доррон с хлопком растворился в воздухе, оставив после себя быстро исчезнувшее сероватое облачно.

— Ну что ж, Касу, – я погладила лисенка по животу, и тот обвернулся вокруг моего запястья, – по крайней мере, нам дали небольшой шанс.

Конечно, я последовала совету доррона, и ночь мы с Касу провели, находясь в лесу. Зато тронулись в путь с первыми лучами солнца, восходящего из–за Небесной Горы и заставляющего деревья отбрасывать длинные тени на тропы меж вековых стволов. Старик сдержал слово, и нужная дорога отыскалась без малейшего труда: ее указали капли росы, ловящие все тот же льющийся сверху свет. Я торопилась, как могла. Что–то подгоняло вперед, словно перед встречей с жителями деревни я должна была узнать о них настоящую правду. Белоснежный лис не был против заданного темпа, он лишь с удовольствием грел мою шею, привычно обвернувшись вокруг нее.

Предчувствия не обманули: почти на подступах к деревне нам с маленьким коттаем пришлось столкнуться со странной картиной. На берегу реки, к которому вывела дорога, мы обнаружили девушку, пришедшую сюда явно с намерением постирать огромную кучу белья, лежащую неподалеку. По всему было видно, что место давно облюбовано незнакомкой: близлежащие нижние ветви деревьев были обломаны так, чтобы на них можно было вешать для сушки чистые вещи, на огромном валуне, заходящем в воду, сейчас лежала мокрая сорочка, готовая к чистке. Только вот сама ситуация заставила меня внутренне содрогнуться: девушку удерживал на привязи охранный дух. Неказистый, в порванном одеянии, с испещренным шрамами лицом, он, возможно, когда–то и должен был напоминать человека, сейчас же больше походил на заплывшее жиром облако с торчащими наверху глазами–провалами.

— Пошевеливайся, растяпа! – время от времени подгонял он девушку, летая возле нее и не замечая нашего появления.

Сама заключенная не вызывала никакого другого чувства, кроме жалости. Она была одета в старую темную юкату, порванную местами, с прохудившимся подолом и рукавами, из дыр в которых проглядывала покрасневшая кожа. Рабыня? Чья злая шутка могла сотворить такое с женщиной? Густые темные волосы, оттенком напоминающие мои, были неровно острижены и сейчас доходили до плеч. Создавалось ощущение, что однажды ее просто схватили за косу и отсекли мечом, находящимся в дрожащей руке. На лице девушки застыло страшное выражение покорности судьбе, на которое я не могла смотреть без боли. Интересно, не успей Риндо вовремя, я во власти Алого демона выглядела бы также?