Книга Божественной тропой, страница 47 – Настя О

Касу словно читал мои мысли. Он сорвался с шеи прежде, чем с уст слетели слова, указывающие духу отпустить девушку. Маленький смелый лис просто бросился к истязателю и сначала перегрыз связывающую его с девушкой нить, а затем цапнул и самого жировика, отчего тот, тонко пискнув, лопнул в воздухе. Затем маленький защитник вернулся на место – то есть, ко мне на шею – а сама я подошла к девушке ближе, улавливая сорвавшийся с ее губ облегченный вздох.

— Хоть за мгновение свободы – спасибо тебе, на счастье пришедшая путница, – поднимая на меня улыбчивое и безумно уставшее лицо, сказала она. Вблизи незнакомка оказалась намного моложе, чем мне подумалось вначале. Одному Ёёши это известно, но она ведь могла оказаться одного возраста со мной.

— Ни один человек не заслуживает уподобления животному, – кивая на ее стертые руки, ответила я. – Кто обрек тебя на подобную жизнь, ом–мани?

— Дерзость моя и слабоволие, – скорее сплюнув слова, чем действительно веря в их значение, нахмурилась девушка, разгибая спину.

— Веришь ли ты в то, что сама только что произнесла? – ласково улыбнулась я, пытаясь не выказать неуместной жалости: по тому, как гордо поднялась незнакомка, я могла судить, что излишних эмоций по отношению к своему положению она не потерпит.

Девушка, тем временем, прищурившись, разглядывала меня. Спутница моя оказалась на редкость красивой: изогнутые темные брови, голубые миндалевидные глаза, полные губы и мягкие черты лица делали ее похожей на светлого духа, и лишь уродливо оформленные волосы, словно позорное клеймо, портили картину.

— А ты не так проста, как кажешься, – заметила она, и зрение мое вновь обратилось к миру истинных сущностей.

Сияние! Прекрасное нежно–розовое сияние, охватившее девушку, не могло говорить ни о чем ином, кроме как о причастности к миру над людьми! Я не смогла сдержаться, прижимая ладонь к губам, и изумленно выпалила:

— Ты тайлун! Потомок великих богов! И позволила быть привязанной к ущербному духу?!

— Это был не простой дух, божка, – немного снисходительно обратилась ко мне девушка, – а хранитель рода. Они, как ты, наверное, и сама знаешь, властью обладают немалой. А я тайлун лишь по рождению – воспитывали меня самые, что ни на есть, настоящие рёкаи. Потому и привили правило слушаться мужа своего. Потому и отдали за самого сильного и могучего полудемона в близлежащих краях – Ро–коона. Только вот предупредить забыли, что жена ему лишь для потомства нужна да как грелка на безрыбье, пока вокруг молоденьких да неиспорченных не окажется, а как появилась в деревне молодка покраше – так он сразу к ней переметнулся. А когда отказалась я его обратно в постель пускать, так связал он меня с дорроном родовым и, на смех всей деревне, в рабыню желаний его превратил. И с тех пор с позором мое имя смешано. Не может вернуться домой неугомонная Хё – навеки она погребена под слоем продуманного коварства. Так что для меня поход этот к реке, пусть и под надзором духа – скорее глоток свежего воздуха, пока муж мой названный по деревне под ручку с подстилкой своей бродит.

— Понести не успела? – спросила я прежде, чем самой удостовериться в ответе.

— Я знаю способы, как оградить неприкаянную душу от появления в этом мире в нежеланной семье, – горько усмехнулась девушка.