Книга Божественной тропой, страница 48 – Настя О

— Мудрое решение, ом–мани, пусть и противился бы этому светлоокий Ёёши, – заметила я.

— А ты что же, любовью к нему воспылала? – улыбнулась девушка беззлобно. – Долго–то гадать не приходится: одинокая богиня с сопровождающим коттаем, да еще и вышедшая на нашу деревню, несмотря на охранки доррона… поминающая Ёёши с теплотой, несмотря на то, что все наше поселение противится ему!

— Всё, кроме тебя, – догадалась я, рассматривая девушку. – Ты–то пришлая и неродная этим местам.

— Догадливая, – усмехнулась Хё. – Там, откуда я родом, богов уважали и почитали. Храмы не забрасывали, подобно этому гиблому месту. А ты, получается, поддержкой деревенских заручиться решила? – темная бровь выжидающе приподнялась. – Сделать то, что даже верховному богу не под силу оказалось?

— Уважение и страхом заслужить можно, – осторожно объяснила я, понимая, что, после увиденного, добровольно жители меня принимать не станут. – Ты же сама сказала: доррон впустил меня.

— Чтобы посмеяться лишний раз, – покачала девушка головой. – Твой выбор, конечно, но хранитель Ёёши в здешних местах сварливостью славится и спуску никому не дает. А это гиблое место особняком держит, словно в насмешку, чтобы не забывал никто о глупости предков.

— Правда ли, что на деревьях да в пещерах вы живете? – я решила сменить тему для разговора.

— Приукрасил доррон, – фыркнула девушка. – Как, думаешь, ночью в пещере могла бы я наблюдать предающегося утехам мужа в компании другой? Нет, божичка, дома у нас, дома хорошие. Только вот люди в них живут гнилые.

— Мне все равно нужно в деревню, – вздохнула я. – Доррон условие поставил, что путь мой к Небесной Горе лишь тогда состоится, когда я увижу тех, кого хочу встречать в своем будущем храме.

— Не занимать тебе отваги, – криво усмехнулась Хё. – Но я бы на это посмотрела. Как тебя зовут, девочка?

— Мэй, – поклонившись, представилась я.

— Пойдем, Мэй, я провожу тебя до дома Ро–коона, – оставив одежду, как была, Хё махнула мне рукой. Тогда–то и начался долгий путь нашей с ней неразлучной дружбы.

Доррон и правда преувеличил бедственное положение деревни: дома там были вполне добротными и ухоженными, черепки, их укрывающие – целыми и не тронутыми временем, а садики перед ними – милыми и не оставляющими сомнений в том, что за ними ухаживают. Вот только не улыбались женщины, встречающиеся нам поначалу по пути: они испуганно взирали сначала на Хё, затем на ее спутницу, и особенный трепет вызывал в их глазах Касу. Дети, играющие на улице, в спешке забирались и прятались за оградой домов, а любые окна, даже немного приоткрытые – задвигались наглухо, словно мы несли с собой зловоние. Всем была хороша Проклятая деревня – вот только не было в глазах ее жителей любви, и каждый, кого мы успевали заметить, минуя один дом за другим, располагающиеся вдоль узкой улочки, нес печать жуткого ожидания наказания. Словно все они, как один, получили наказ под страхом смертной казни не приближаться к чужакам. Да, теперь я тоже это видела – Хё никогда не была здесь своей, пусть и была женой сильнейшего рёкая. Даже не слыша разговоров о ней от очевидцев, я поняла, насколько тяжело приходилось девушке.

Пока мы направлялись к поселению, я исподволь наблюдала за девушкой, начиная понимать, почему, при всей незавидности своего положения, она продолжала держаться с достоинством и не роптать на судьбу. Просто спина ее не прогнулась под грузом навалившихся бед, разум остался чистым от грехов, а в глазах лучилась такая сила, что любому рёкаю впору было только завидовать. Тайлун, воспитанный колдунами – интересно, что именно заставило девочку обратиться к последователям демонической магии? Понимала я и то, почему Ро–коон захотел завладеть этим сокровищем. Это было лишним поводом для гордости и хвастовства, а уж случись Хё понести от него, и вовсе возвысило бы воина над остальными. Подозревала я, что, возможно, не будь он до сих пор главой поселения, точно стремился к этой должности, и Хё должна была стать его пропуском на ступень выше. Но не случилось. И не в правилах Проклятой деревни было винить во всех бедах мужчину. Все жена – не уберегла, не сохранила семейное тепло, не смогла. Я словно вживую видела обрушившиеся на девушку чужие козни, и так мне стало ее жалко, что я невольно взяла ее за руки и пожелала, чтобы бремя, которое несла она на плечах, хоть немного стало легче.