Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 49 – Мария Шарикова

Когда врач уехал, за окнами уже начинало темнеть. В библиотеке зажгли свечи, но чайный столик оставили нетронутым, и его присутствие среди привычной мебели действовало мне на нервы сильнее, чем я желала признать.

— Вы сегодня будете ужинать в малой столовой, - объявил Седрик, закрывая за врачом дверь.

— Надеюсь, это приглашение, а не приказ?

— Это сообщение о том, где я намерен ужинать сам. Я подумал, что вы, возможно, согласитесь составить мне компанию.

— В таком случае соглашусь. Хотя и вынуждена заметить, что ваши манеры заметно улучшились после знакомства с угрозой убийства.

— Я всегда отличался безупречными манерами.

— Разумеется. Особенно когда велели мне не выходить из кабинета и угрожали запереть двери.

— Я никогда не угрожал запереть двери.

— Тогда у вас ещё есть возможность окончательно испортить свою репутацию.

Он покачал головой и протянул мне руку. Я вложила в неё пальцы, и мы вышли из библиотеки вместе.

Ужин оказался тихим. Седрик почти не притронулся к вину и несколько раз прерывал разговор, чтобы задать мне вопрос о самочувствии, каждый раз получая ответ, что я чувствую себя превосходно и не нуждаюсь в немедленном составлении завещания. Под конец я пригрозила, что, если он спросит ещё раз, непременно объявлю о головной боли исключительно из чувства противоречия.

Он наконец улыбнулся, но вскоре снова стал серьёзен.

— Есть одна вещь, которую я хотел бы узнать, Аннабель. В тот первый раз вы тоже почувствовали запах лилий?

Я опустила вилку. Отвечать на этот вопрос было опаснее, чем казалось, потому что мне пришлось бы говорить о воспоминании, принадлежавшем не совсем мне. И всё же скрывать его теперь не имело смысла.

— Да. Это последнее, что я помню перед тем, как очнулась после болезни. Запах был очень сильным. А потом ничего.

Седрик долго смотрел на меня.

— Почему вы не рассказали мне раньше?

— Потому что вы не поверили бы. И потому что я сама не понимала, что произошло.

Он не стал спорить, и я была ему за это благодарна. Вместо этого он отложил салфетку и сказал:

— Завтра мы вместе осмотрим ваши старые вещи. Все до единой. Возможно, найдётся что-нибудь, чему вы прежде не придали значения.

Я вспомнила серебряный флакон, спрятанный в туалетном столике, и почувствовала укол стыда. Седрик уже не раз давал мне повод довериться ему, а я продолжала хранить улику при себе, потому что боялась вопросов, на которые пока не могла ответить.

— Есть кое-что, что я должна вам показать, - произнесла я.

— Сейчас?

— Завтра утром. И прежде чем вы начнёте сердиться, я хочу, чтобы вы пообещали хотя бы выслушать меня до конца.

— Я постараюсь.

— Не самое обнадёживающее обещание.

— Зато единственное, которое могу дать совершенно искренне.

После ужина он проводил меня до лестницы. В холле было тихо; только из дальнего коридора доносились приглушённые голоса слуг, а у входной двери стоял новый человек из охраны, присланный Беккетом.

— Спокойной ночи, Аннабель, - сказал Седрик.

— Спокойной ночи, милорд. И, пожалуйста, не приказывайте запирать меня в спальне. Я и без того намерена провести там ночь.

— Я распоряжусь, чтобы у вашей двери дежурили.

— Это совершенно другое дело, - заметила я. - Если уж мне суждено стать пленницей, я предпочитаю, чтобы тюремщик был хорошо одет и умел поддерживать разговор.