Книга Леди в серебряной маске, страница 29 – Надежда Ковалёва

Харкорт остановился у скамьи и несколько мгновений смотрел на неё, потом на бумаги. — Вы изменились за эту неделю.

— Надеюсь, не настолько, чтобы пугать знакомых.

— Напротив. Вы выглядите свободнее. Это вам идёт больше, чем тревога, хотя тревогу вы носили с замечательным достоинством.

Шарлотта улыбнулась и подвинула документы, освобождая ему место. Она уже знала, что должна сказать. Ночью после приёма решение наконец стало простым: нельзя обещать человеку всю жизнь, если при каждом открывании двери надеешься увидеть другого. Утром она даже начала записку с просьбой о встрече, но порвала лист. Харкорт заслуживал не письма и не осторожного объяснения, а правды, сказанной в лицо.

Лондон, середина июня 1819 года

Утро Шарлотта провела в конторе мистера Грея, старого поверенного её матери. Комната над лавкой была тесной и до странности коричневой: тёмные шкафы, потёртый стол, кожаные папки, даже чай в чашках казался здесь более строгим, чем в любом другом месте Лондона. За стеной скрипело перо клерка, снизу хлопала дверь лавки, а большие часы над шкафом отсчитывали минуты с такой деловитостью, словно и время следовало непременно внести в расходную книгу.

На столе перед Шарлоттой лежало всё, чего она несколько лет боялась видеть вместе: письма кредиторов, расчёты доходов, сведения об аренде, закладные и синяя папка с брачным соглашением её матери. Когда-то отец назвал её бесполезной и убрал подальше. Мистер Грей, прочитав документы до последней строки, придерживался иного мнения.

— Участок можно продать без согласия сэра Джорджа, — объяснил он, поправляя очки. — По нынешней цене он даст около пяти тысяч фунтов, возможно, немного больше. Ваш отец не вправе распоряжаться этой землёй единолично: попечители были назначены ещё при заключении брака.

Луиза, сидевшая рядом с карандашом в руке, оживилась, но Шарлотта не позволила себе разделить её облегчение слишком рано. — Общий долг почти двенадцать тысяч. Значит, пяти всё равно недостаточно.

Мистер Грей посмотрел на неё с одобрением человека, которому не приходится смягчать неприятную арифметику. Оставшиеся обязательства, объяснил он, можно было выплачивать из доходов поместья и аренды лондонского дома в течение нескольких лет, если сэр Джордж передаст управление частью поступлений поверенному и обязуется не брать новых займов под землю. Три тысячи фунтов, оставленные матерью дочерям, оставались защищёнными брачным соглашением и в расчёт не входили.

— То есть у нас всё-таки останутся деньги, которые папа не сможет проиграть? — спросила Луиза уже без улыбки.

— Именно поэтому ваша мать и настояла на такой формулировке, — ответил мистер Грей.

Шарлотта задержала взгляд на синей папке. Мать умерла много лет назад, но вдруг оказалась рядом — не воспоминанием о запахе духов или голосе, а несколькими предусмотрительными строками на плотной бумаге. От этого защипало глаза, и Шарлотта поспешно перевела внимание на список кредиторов.

Имя Николаса стояло среди остальных.

— Его обязательство выплачивается на тех же условиях, — сказала она.

Мистер Грей кашлянул. — Лорд Николас через своего поверенного сообщил, что готов ждать дольше других.

— Нет. Никаких особых условий.

— Шарлотта, — вздохнула Луиза, — иногда гордость действительно стоит денег.