Книга Леди в серебряной маске, страница 3 – Надежда Ковалёва

Лондон, 18 апреля 1819 года

Пять месяцев прошло с того ноябрьского утра, когда Шарлотта Фэйрчайлд впервые вошла в Бомонт-Холл с долговым обязательством в руке. Николас запомнил её прежде всего как женщину, способную объявить войну одним взглядом, и считал это знакомство более чем достаточным.

За зиму они ещё несколько раз встречались: Розалинда быстро подружилась с Луизой, Шарлотта бывала в доме Бомонтов, а едва ли не каждый её разговор с Николасом превращался в короткую словесную перепалку. Взаимная неприязнь успела стать привычной — и потому особенно удобной.

Лондонский дом Бомонтов был таким же, как сама семья: старый, богатый и нарочито заметный. Светлый камень фасада, чёрные кованые решётки, широкие ступени — ни одной скромной детали.

В апреле дом существовал по правилам сезона. С утра в прихожей росла стопка визитных карточек, после полудня на ступенях сменялись экипажи, а к вечеру слуги уже знали, кому из хозяев понадобится парадный фрак, кому — веер, а кто попытается сбежать в библиотеку раньше, чем подадут кофе. Николас относился к этому движению как к погоде: замечал, если оно прекращалось, но редко интересовался причинами.

Сегодня семья ужинала почти полным составом, что само по себе было событием. Эдвард вернулся из Сити раньше обычного, Доминик не уехал к одному из капитанов, Натаниэль позволил выманить себя из кабинета обещанием, что за столом никто не станет обсуждать химию. О браке никто ничего не обещал, и письмо в руках Розалинды сразу подсказало Николасу, какую тему сестра приберегла к ужину.

— Нет.

Розалинда Бомонт подняла глаза от сложенного письма. Тёмно-каштановый локон выбился у виска, а зелёные глаза блеснули с той невинностью, которой братья давно не доверяли.

— Я ничего не сказала.

— Поэтому я тороплюсь.

Доминик тихо фыркнул в бокал; когда он повернул голову, огонь свечи скользнул по тонкому шраму у левого виска. Эдвард отложил нож и поднял серые глаза с тем спокойствием, которое у старшего брата всегда предшествовало либо разумному замечанию, либо угрозе. Натаниэль предпочёл не вмешиваться: за графином с водой он незаметно вернулся к своей статье.

Элизабет заметила проделку Натаниэля и благоразумно промолчала, а Эмилия придвинулась к Доминику: оба хорошо знали, чем оборачиваются разговоры Розалинды о свадьбах.

В столовой горели свечи; в высоких окнах дрожал дождливый Лондон, на стенах темнели портреты предков. В воздухе стоял запах воска и полированного дерева.

— Я лишь собиралась заметить, что бабушкиному условию не хватает всего одной свадьбы.

— Нет, — сразу отозвался Николас.

— Эдвард женат.

— Мы заметили.

— Доминик женат.

— Это тоже трудно не заметить. Он теперь иногда улыбается.

— Я и раньше улыбался.

— Перед дракой не считается.

Эмилия коснулась ладони мужа, не скрывая веселья, и суровое лицо Доминика сразу смягчилось.

Ещё год назад Доминик мог одним взглядом заставить неопытного лакея уронить поднос. Теперь тот же Доминик позволял жене поправлять ему галстук при всех и смотрел на неё так, словно в этом простом прикосновении содержалась какая-то тайна, доступная только им двоим.

Эдвард был не лучше: под столом его пальцы переплелись с пальцами Элизабет. Подобные мелочи Николас невольно замечал чаще, чем хотел бы признавать.