Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 14 – Надежда Ковалёва

Максим дотронулся до его головки раньше, чем Лера успела рассмотреть находку. На металле виднелась неглубокая выбоина, будто кто-то когда-то уронил ключ на каменные ступени; по тому, как изменилось лицо Воронского, эта мелочь значила для него больше самой вещи.

— Откуда он у вас? — спросил Максим, не поднимая ключа со стола.

Анна Сергеевна рассказала, что накануне перебирала швейные принадлежности Елены: старую ткань требовалось перенести из сырого шкафа, прежде чем там начнут работы. Коробка лежала под свёрнутым полотном, и ключ обнаружился только тогда, когда она решила проверить, нет ли на дне иголок. За много лет она ни разу не открывала её без необходимости.

— Елена любила прятать бумаги среди шитья, — добавила женщина. — Если хотела, чтобы мужчины в доме оставили её в покое, выбирала место надёжнее любого сейфа.

Он всё ещё смотрел на ключ, медленно проводя пальцем по выбоине; когда-то мать могла просто дать ему эту вещь, попросив отнести в библиотеку, а теперь от такого обыкновенного поручения осталась только память.

— Ты искал его в часах, — напомнила она осторожно. — Значит, это действительно ключ от прохода?

— Мать иногда брала меня туда, когда я был маленьким. Потом прятала ключ в корпус напольных часов. Я узнал его по этой царапине. — Максим перевернул находку в ладони и обратился к Анне Сергеевне уже резче: — Почему мы столько лет не разбирали её вещи?

В ответ женщина предложила ему вспомнить, кто каждый раз просил оставить комнаты Елены нетронутыми. Она не повышала голоса и не оправдывалась, но Максим вынужден был отложить ключ, чтобы не сжать его до боли. Лера, занятая чертежом, хорошо слышала, как тяжело обоим дался этот короткий разговор. Ей хотелось вмешаться, однако сейчас это означало бы спорить с чужой потерей, о которой она знала слишком мало.

— Если вы нашли ключ, его надо хотя бы примерить, — сказала она, указывая карандашом на схему. — Но дальше порога никто не идёт, пока мы не поймём, что осталось от лестницы. После обвала в башне мне не хочется проверять ещё одно перекрытие собственными ногами.

Анна Сергеевна принесла два фонаря, а Максим отодвинул от стены лёгкий столик с журналами. Резная панель, которую Лера обнаружила ещё в первые дни, поддалась привычному нажатию; за ней осталась узкая деревянная дверь с низко расположенной замочной скважиной. Замок не сразу принял ключ, и Максиму пришлось придерживать полотно, пока он дважды осторожно проворачивал металл в тугом механизме. Наконец засов с хриплым скрежетом отступил.

За дверью пахнуло холодом, застоявшейся влагой и гарью. Свет двух фонарей обнаружил несколько каменных ступеней вниз; на них лежали ссохшиеся листья и крошки раствора. Лера присела у косяка, не переступая порога, и осветила ступени с разных сторон. Камень у верхнего края выглядел целым, однако дальше поручень был уничтожен огнём, а состояние нижней площадки отсюда определить не удавалось. За коротким спуском просматривался прямой участок узкого коридора, который упирался в более светлую кладку.

С порога удавалось рассмотреть не весь служебный ход, но по пятнам сырости на стенах и обнажившейся проводке было ясно, что обследование потребуется серьёзное. Лера фотографировала видимые участки, сверяя их направление с планом 1887 года. На нём коридор соединялся с западной лестницей, затем уходил дальше, к помещениям для прислуги; на послепожарном чертеже вместо него оставили сплошную стену.