Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 17 – Надежда Ковалёва

Четверг, 8 октября 2026 года. 07:12.

Лера проснулась от запаха свежего кофе. Сквозь незадёрнутые шторы в гостевую спальню проникал серый утренний свет; дождь закончился, и на стекле остались мелкие капли, похожие на россыпь стеклянных бусин. Сначала она машинально потянулась к привычному краю кровати, где дома оставляла телефон, но ладонь встретила чужую простыню. Рядом лежала вмятина от подушки, а поверх одеяла кто-то положил тёмный мужской свитер.

За приоткрытой дверью виднелись библиотечные шкафы; там по-прежнему оставались незаконченная смета, раскрытый ноутбук и долгий вечер, который совершенно неожиданно превратился в ночь. Лера задержалась взглядом на вороте свитера, вспомнила прикосновение Максима к своему затылку и быстро потянула одеяло выше, хотя в комнате никого не было.

На подоконнике возле кресла стояла чашка кофе, ещё тёплая, и Лера догадалась, что Максим вышел совсем недавно. Его часы исчезли с тумбы, а это обстоятельство на секунду оказалось неприятнее, чем следовало бы. Она совсем не собиралась требовать от него немедленных признаний и совместного завтрака; но если он ушёл в кабинет, пока она спит, их вечер будет казаться странным сном, оставленным среди чужой мебели.

— Воронский, у тебя есть замечательный талант исчезать в самые неподходящие моменты, — пробормотала она, разыскивая глазами собственную рубашку.

— К сожалению, пока только носить кофе, — отозвался знакомый голос от двери. — Исчезать ещё не научился.

На пороге стоял Максим с маленьким подносом. На нём помещались вторая чашка и блюдце с ломтиками поджаренного хлеба. Свежая рубашка с закатанными рукавами и ещё влажные после душа волосы делали его моложе, чем обычно за столом переговоров. Лера поспешно схватила свитер, накинула на плечи и тут же пожалела: ткань пахла им, и заметить это оказалось слишком приятно.

— Подкрадываться так, чтобы человек начинал разговаривать с мебелью, — сомнительный способ ухаживания, — сказала она. — Мог хотя бы предупредить, что вернёшься.

— Я выходил минут на десять, — ответил Максим, придерживая поднос. — Хотел успеть принести тебе завтрак, пока ты не проснулась. Немного не рассчитал.

На невысокий столик у кровати Максим поставил поднос, и Лера взяла чашку. Кофе оказался приготовлен ровно так, как она любит: крепкий, с двумя ложками сахара и без молока. За последние недели она могла перечислить сотню неприятных привычек хозяина Вороново; выяснилось, что он между делом запомнил её самую обыкновенную.

— Скажи, ты ведёшь отдельный реестр, кто сколько сахара кладёт? Или у вас в фонде на каждого посетителя составляют такую справку?

— Если человек пьёт кофе у меня на глазах третью неделю, к концу месяца я начинаю замечать некоторые детали, — ответил Максим, придвигая ей блюдце. — Тосты тоже можешь взять без предварительного согласования.

Лера попробовала хлеб и неожиданно почувствовала, что голодна. Накануне она толком не поужинала, увлёкшись сметой, а позднее и вовсе было не до еды; теперь горячий кофе и простая еда делали комнату почти обычной. Она с удивлением рассматривала его руки, когда Максим переставлял чашку подальше от края стола. Вчера эти же руки так осторожно касались её, а сейчас он занимался тем, чтобы она не пролила напиток на дорогое покрывало. В обоих движениях было что-то узнаваемое, но второе почему-то тронуло её сильнее.